Шрифт:
– Так просто?! – воскликнула она. – Без всякого сцепления, не как на папкиной телеге?!
– Без, – подтвердил он. – Отпустила тормоз и вперед. Только следи за дорогой. Полноприводная машина юркая.
– Отпускаю!
Тяжелый джип вздохнул и тронулся.
– Поехали!!!
– Этот Гагарин в юбке тебе покажет полет вокруг Луны! – бросила Элла.
– Ты еще об этом пожалеешь, дядя Слава, – ехидно добавил Виктор Войтович.
– А вот дуля тебе, – ответил Ганцев.
Джип вилял по дороге, как трактор, ведомый пьяным механизатором. Скорость нарастала.
– Ксенька, не жми так сильно! – воскликнул он.
– То ли еще будет, – сладким голосом известила Элла.
Левое колесо чиркнуло по обочине, салон по-утиному накренился влево.
– Ксеня!– сказал Ганцев. – Притормози!
– Не могу! – жалобно воскликнула она. – Забыла, как!
– Ксеня!!!..
Он схватил ее узкое колено и нажал вниз.
Трехсотсильный V– образник взревел зверем, «Хаммер» прыгнул вперед. Бестолковая девчонка не перенесла ногу с педали на педаль, сейчас давила на газ.
В боковом зрении блеснул перстенек на ее пальце, двигающийся вперед.
– Не трогай селектор!!! – закричал Ганцев. – Тормози!!!
Вывернув руль влево, он съехал с обочины по трансверсальной траектории. По дверцам оглушительно хлестали жесткие стебли травы, земная твердь переваливалась из стороны в сторону быстрее, чем воспринимал мозг.
Что-то гремело и трещало, сзади что-то кричали – Ганцев не слышал ничего, только выруливал одной рукой, держа Ксенькину ногу, которая, кажется, все-таки переместилась на тормоз.
Когда «Хаммер» замер, он очнулся.
Селектор стоял в положении «нейтрали». Ксенька остановилась вовремя, ничего непоправимого не произошло.
Двигатель рокотал на холостых оборотах, ожидая дальнейших действий.
– Ксеня, держи ногу на тормозе, не снимай, – приказал Ганцев.
Девчонка несколько раз кивнула, судорожно сглатывая. На нее было больно смотреть.
Неловко взяв с непривычной стороны Г-образную рукоятку, он нажал кнопку, перещелкнул селектор на безопасный «Р» и перевел дух.
Места были заливными, насыпь дороги поднималась до небес. Тяжелый джип стоял, опасно накренившись под углом к горизонту. Было страшно думать о возможных последствиях.
– Ксенька… – выдохнул Ганцев. – Ты больше так не делай!
– Дядя Слава, я… – заговорила девчонка плачущим голосом.
– Мы тебя предупреждали, – сладко проговорила Войтович-старшая.
– Элка, не будь – как говорил один мой друг, мудрый старый еврей – «умной, как моя жена потом», – ответил он. – Твоя дочь ни в чем не виновата.
– Ну конечно, – ответил Виктор. – Ведь твой «Хаммер» не перевернулся!
– Но мог только так, – констатировала Маргарита. – Ганцев, я тебе поражаюсь. Чем дальше живешь, тем больше дуреешь.
– Дядя Слава… – опять заговорила Ксенька.
– А если бы мы перевернулись и грохнулись бошками о крышу?! – неожиданно перебил Аркадий. – Меня и так чуть шезлонгами не задавило.
– Но ведь не задавило же! – возразил Ганцев.
– Дядя Славочка, – дрожащим голосом повторила девчонка. – А что мне теперь делать? Я чуть не разбила вашу новую машину…
– Ничего, Ксеня, – ласково ответил он. – Ничего. С кем не бывает? Сейчас выну тебя из кабины и сяду сам. Выедем отсюда и поедем дальше.
Полудочка молчала и всхлипывала.
Ганцев протянул руку, погладил ее по искусственно состаренной голове.
– Мы вам не мешаем? – раздался сзади голос жены.
Не отвечая, он полез наружу.
Когда Ганцев принимал Ксеньку с водительского места, та обняла его за плечи, приникла всем телом.
Это было смешно. И почему-то грустно.
2
В сосняке пахло старой хвоей. Тут могли водиться маслята, не будь эти края чрезмерно посещаемы горожанами, рвущимися на природу.
Правда, мусора, бумажек, бутылок и пивных банок кругом не валялось, отдыхавшие прибирались за собой.
Наверху яростно сияло субботнее солнце, внизу было приемлемо, хоть и по-летнему тепло.
Жужжали земляные осы, тихонько скрипели ветки – стучали, задевая друг о друга – но в целом тут стояла тишина.
Время от времени где-то неподалеку постукивал дятел, на душе у Ганцева дрожал тихий уют.