– Шанько сегодня в суде, – напомнил Опалин. – Вместо него Дроздов, а он все силы тратит на то, чтобы не принимать обращения граждан. Скалит зубы, шуточки-прибауточки, и в итоге ничего не делает.

– Это не наша проблема, пусть Шанько с ней разбирается, – отрезал Филимонов, и Опалин понял, что настаивать бессмысленно.

Выйдя из кабинета начальника (руки у него так и чесались грохнуть дверью, но он сдержался), Ванечка скороговоркой пробормотал сквозь зубы нечто нелитературное и, прямо скажем, чрезвычайно неприличное. Но так как наша история правдива от первого до последнего слова, мы считаем себя не вправе утаивать этот прискорбный факт.

Через минуту юный сотрудник угрозыска вернулся к ожидавшей его модистке, которая в волнении приподнялась ему навстречу со стула.

– Все в порядке, – объявил Опалин. – Идем.

План Ванечки был прост – первым делом наведаться в расположенный в одном из арбатских переулков Хамовнический ЗАГС, в котором будто бы зарегистрировали смерть Маруси, а затем действовать по обстоятельствам. Модистку он захватил с собой, справедливо рассудив, что ее присутствие может оказаться небесполезным.

– Регистрация браков в окне номер два, – буркнула сидящая за конторкой барышня неопределенного возраста, которая крючком вывязывала воротничок, не особо таясь от посетителей. Опалина больше всего поразило даже не то, что она произнесла свои слова еще до того, как он задал вопрос, а то, что она, казалось, даже не посмотрела на него и его спутницу.

– Гражданка, я агент угрозыска и веду дознание, а это – свидетельница, – сказал Ванечка, пытаясь напустить на себя суровый вид, из-за чего сразу стал похож на неопытного молодого актера, который безбожно переигрывает. – Кто у вас тут занимается регистрацией смертей?

Барышня подняла голову, несколько секунд напряженно осмысляла услышанное и, наконец, со вздохом опустила вязание на колени.

– Анна Андревна! – тоскливо прокричала она, проглотив одно «е». – Тут из угрозыска чего-то хотят…

Явившаяся на зов Анна Андревна в первое мгновение показалась не слишком удачным гибридом огнедышащего дракона и классной дамы былых времен с седым пучком, объемистым бюстом и золотым пенсне. Впрочем, магическое слово «угрозыск» и предъявленный Опалиным документ заставили дракона спасовать, а затем исчезнуть без остатка, после чего классная дама обрела даже некоторые человеческие черты.

– Товарищ, вы должны войти в наше положение… Мы обслуживаем большой район… случаются разные недоразумения… редко, разумеется, но случаются. Мы, конечно же, строжайше следим… проводим работу над ошибками… Помнится, как-то раз у гражданина Абрамова родилась двойня, девочки, а у гражданина Абрикосова – тоже двойня, мальчики, а наша служащая по недосмотру записала Абрамову двоих сыновей, а Абрикосову…

– Предъявите мне запись о регистрации смерти гражданки Смирновой, – насупившись, прервал заведующую Опалин. – Я не намерен тут слушать до вечера, какие еще ошибки совершили ваши служащие…

Анна Андревна поняла, что ей попался крепкий орешек, и пригласила помощника агента с его спутницей в кабинет, где предъявила им гроссбух регистраций. Маруся, жарко дыша, навалилась на плечо Ванечки и пробегала глазами исписанные разнокалиберными почерками страницы.

– Вот! Вот же я! – взвизгнула она. – Смирнова Мария Ивановна… а почему год рождения 1890-й? И число неверное, и… Причина смерти – попала под лошадь! – Повелительница шляп побагровела. – Я – под лошадь? Какая подлость! Кто это придумал, хотела бы я знать?

– Гражданка, не кричите, – хмуро попросил Опалин и обратился к Анне Андреевне. – Вы должны знать почерки ваших служащих. Кто делал эту запись?

Через минуту в кабинет заведующей вошла кудрявая миловидная барышня с ресницами в полщеки. Было заметно, что барышня нервничает, и еще – что ее распирает нешуточное любопытство. Увидев, что Опалин совсем юн и даже не носит форму, она тотчас же успокоилась и с удвоенным любопытством стала коситься на негодующую Марусю, которую помощнику агента пришлось призвать к порядку, потому что она рвалась допросить вновь прибывшую лично.

– Значит, вас зовут… – начал он, повернувшись к барышне.

– Василиса Волкова, – пролепетала барышня.

– Вы подтверждаете, что делали запись о смерти гражданки Смирновой? – спросил Опалин, ткнув пальцем в страницу.

Василиса поступила так: похлопала ресницами, подумала, поглядела на страницу, на величаво застывшую у окна Анну Андреевну, вздохнула и призналась:

– Да. Это была я.

– На основании чего вы зарегистрировали эту смерть? – спросил Опалин, насупившись.