– Да.

– Ладно.

Кирилл посмотрел на жену, попробовал растянуть губы в улыбке, но улыбка получилась вымученная и горькая.

– Кир...

Жена заплакала. Он провел рукой по ее щеке, хотел произнести какие-то слова успокоения, но слов не было.

Она не заметила, как ее ладошка оказалась зажата в его ладонях.

– Отдай мне свою боль. Отдай печали, тоску, скорбь. Отдай все то, что скопилось в тебе и мучает тебя.

Отдай, оно тебе не понадобится. Поверь, это не большая потеря, тебе будет легче. Я знаю, верь мне.

Он говорил и говорил, пока все ее страхи не выплеснулись наружу и не перетекли в его сердце. Она всхлипнула и улыбнулась. Он знал, что ей теперь хорошо и спокойно, но он не знал как это, он не мог ощутить этого покоя.

– Я читала про тебя статью в 'Московском комсомольце'. Знаешь, как они тебя назвали?

– Как?

– Избавитель.

– Хм, в этом что-то есть.

– Ты мой избавитель, знаешь, что я тебе скажу?

– Что?

Потом она заснула, а Кирилл встал и прокрался на кухню. Он достал из холодильника початую бутылку водки и попытался залить скорбь, тоску и боль десятков тысяч людей.

Но для этой цель требовалось море водки, а магазины уже были закрыты.

Музей закрывался, но Илья и не думал уходить. Он встал посреди зала, раскинул руки и закрыл глаза. Смотритель, выгонявший увлекшихся посетителей, прошел мимо, будто Ильи не существовало. Потом появилась уборщица. Та вообще прошла сквозь Илью, как сквозь воздух. Потом в зале никого не осталось, погас свет.

Илья шевельнулся, опустил руки, огляделся по сторонам и пошел к стеклянному ящику, закрывавшему ценные экспонаты от пыли и чужих рук. Его рука прошла сквозь стекло, будто того и не было. Сигнализация не сработала. Илья усмехнулся. Его рука под стеклом схватила старинную, залепленную драгоценными камнями, рукоять огромного меча. Илья потянул меч на себя.

Теперь он стоял в зале с мечом в руке, а стекло выглядело так, словно его и не трогали. Илья поднял меч над головой. Неизвестно откуда взявшийся ветер, растрепал его волосы, поиграл бородой, поднял в воздух и вихрем понес из зала. Илья захохотал. Вихрь унесся, унес Илью, а его хохот еще долго гремел, отражаясь от стен и мраморного пола.

Кирилл вышел из дома ранним утром. настолько ранним, что вокруг не было ни души. Он оглянулся, никого не увидел и пошел, легко насвистывая что-то себе под нос.

Его насвистывание оборвал резкий свист.

Кирилл обернулся, там, где минуту назад никого не было, стоял человек.

– Все на свист оборачиваешься? И где только прячется твое самолюбие, гордость наконец.

– Гордость - порок.

– Это они придумали, это искажение истины.

– А истина это то, что придумал Он?

– Я не хочу возобновлять этот разговор.

– А чего ты хочешь?

– Выполнить свою работу.

– Выполняй, я не мешаю, - пожал плечами Кирилл.

Илья усмехнулся, его палец уперся в бегущие по небу облака:

– Он просил передать тебе привет.

– Ему тоже.

– Он сказал, что ты должен прекратить это.

– А я не хочу и не могу этого прекратить.

– Он сказал, что ты должен.

– Он сказал, Он сказал, - передразнил Кирилл.
– А Он не слишком много говорит?

– Это ты слишком много говоришь. И ты слишком много себе позволяешь. Ты должен остановится, так Он сказал.

– Нет.

– Что значит 'нет'?

– То и значит. 'Нет' - это значит 'нет', я не откажусь от своих идей, только потому, что Он так сказал. Если Он может переубедить меня, пусть попробует, а давить Он может на меня, сколько влезет, все равно это ничего не изменит.

– Это твое последнее слово?

– Да.

Кирилл не заметил, как оказался в воздухе. Теперь, когда обратил на это внимание, двор, дома, город остались далеко внизу. Он парил среди облаков вместе с Ильей так, будто воздух был их родной стихией.

– Он сказал, что если ты не отречешься, то я должен уничтожить твою оболочку.

– Валяй, я не отрекусь.

Илья выхватил из воздуха огромный старинный меч. Меч нехорошо поблескивал лезвием в лучах восходящего солнца.

– Подумай, еще не поздно отказаться.

– Я же сказал, что не отрекусь.

Заканчивай уже.

– Ну, - Илья с сомнением посмотрел на него.
– Я знаю, что такое терять оболочку. Ты уверен, что твои идеи стоят таких мучений? Подумай.

– Я уже подумал.

– Но...

Кирилл вздохнул, протянул руку. Ладонь Ильи оказалась в тисках ладоней Кирилла: