– А ведь, чай, не ушел, проклятый, - сказал дворник, всходя на площадку второго этажа.
– Хоть побиться!

Наконец пришли в третий этаж к дверям. Дворник прежде всего подошел к окну.

– Не видать!
– говорил он сам с собой.
– Поди, чай, врет: не ушел! Этакая должность проклятая! Усмотри за ними! Пожалуйте-с.

Он стал отпирать двери. В это самое время из дверей противоположной квартиры выглянула та же самая хорошенькая головка, что смотрела из окна, и тотчас спряталась.

– Я думаю, я найму эту квартиру, - сказал Иван Савич и толкнул локтем Авдея.

Авдей отворотился.

– А? как ты думаешь, Авдей?

– Что вы, сударь, торопитесь, - отвечал он.
– Может, еще не хороша.

– Как понравится, - примолвил дворник.

– Прехорошенькая, - заметил Иван Савич.

– Да ведь вы еще не видали ее; а может быть, она и холодна, - сказал Авдей.

– Холодна! как можно, холодна!
– ворчал Иван Савич.

– Будьте покойны, - говорил дворник, махнув ключом и тряхнув головой, - такая жара, словно в печке: одни жильцы даже съехали оттого, что больно тепло.

– Как так?

– Четыре печки, сами посудите. В кухне русская, да и солнышко греет прямо в окошки. Жили иностранцы какие-то, и не понравилось; а нам, русским, пар костей не ломит. Довольны будете.

– Видишь, Авдей, кроме передней какая у тебя еще славная комната! сказал Иван Савич.

– Что мне видеть-то!
– проворчал Авдей, взяв картуз из одной руки в другую.

– Экой дурак! а ты отвечай по-человечески!
– сердито заметил Иван Савич.

– Я и то по-человечески говорю; вестимо, человек: по-барски не умею, сострил Авдей.

Квартира оказалась годною. Зала окнами выходила в переулок, а кабинет и спальня на двор. Всё, как хотелось Ивану Савичу.

– А что это за пятно на потолке, как будто мокрое?
– спросил Авдей.

– Да, в самом деле, что это за пятно, и еще в спальне?
– спросил и Иван Савич.
– Кажется, течет сверху?

– Точно так-с, - отвечал дворник, наклонив немного голову в знак согласия, - протекает маленько. Ино бывает наверху ушат с водой прольют, оно и каплет в щель.

Иван Савич покачал головой.

– Не извольте сумлеваться, - поспешил примолвить дворник, - будете довольны. А это пятно - так ничего! не глядите на него - оно дрянь!

– Вижу, что дрянь. Но ведь этак, любезный, пожалуй, штукатурка отвалится да на нос упадет.

– И, нет-с, щекатурка крепка, не отмокнет: другой год каплет. Вы только, как станет капать, ведерко извольте подставить.

– А как не доглядишь, - сказал он, - да вода-то твоя на мебель или на платье потечет?

– Нет-с, услышите: ведь оно закаплет, словно дождь пойдет: так и забарабанит.

"Дождь в комнате!
– думал Иван Савич, - лишнее совершенно лишнее!"

– Зачем же не замажут?
– спросил он.

– Все тоже спрашивают, - отвечал дворник, - я сказывал хозяину, да он говорит, что уж он замазывал в ту пору еще, когда вот эти жильцы нанимали, что съехали. "Неужто, - говорит, - для каждого жильца стану замазывать!" да еще ругнул меня.

Иван Савич задумался было, но вспомнил о соседке и махнул рукой.

– Что ж! ванны не нужно, - прибавил он, обращаясь к Авдею.
– Стал под это пятно да попросил там вверху пролить ушат с водой, вот тебе и душ.

Он дал задаток.

– Позвольте, сударь, позвольте!
– сказал торопливо Авдей и вырвал у дворника ассигнацию, - надо всё с толком делать: а есть ли сарай для дров?

– Есть: сажен на пять.

– Ну а ледничек особый?

– Ледника нет. Да на что вам ледник? У вас ведь нет хозяйства; али барин женат?

– Нет, мы холостые. Да как не нужно ледника? Случится поставить что...

– Да что вам ставить?

– Как что? дыню иной раз...

– Ты всё вздор говоришь, Авдей; отдай задаток!
– сказал Иван Савич.

– Вздор!
– повторил тихонько Авдей.
– Сам вздор делает: дрова, вишь, у него вздор и ледник вздор, а глазеть куда не надо - не вздор!

– Можно на хозяйский ледник поставить, коли что понадобится, - сказал дворник.

Авдей отдал задаток назад.

Пока слуга торговался, Иван Савич отворил ногой дверь из передней в сени и поглядывал в лорнет в полуотворенную дверь противоположной квартиры. Оттуда изредка выглядывали попеременно то молодое, то старое женское лицо.

– Ах, как мила!
– бормотал Иван Савич, отворяя побольше дверь. Черные глазки, свеженькая: можно пожуировать. Экое чучело!
– говорил он потом, вдруг захлопывая дверь.
– Какая беленькая шейка! О, да она много обещает! Никогда не видывал гаже хари! Что это она так часто выглядывает?