– Садись и не смей одеваться. Тут тепло, а твое тело так красиво. Хочу любоваться им.

Смущенно киваю, и когда он подает мне в чаше бульон, чуть не захлебываюсь слюной. Ем так, что за ушами трещит. Он смотрит на меня, почему-то тоскливо, и я отставляю чашу. Смотрю на него вопросительно, но он так и отводит взгляд. Что-то за ним такое таится, словно он старше меня на целый век.

Взгляд цепляется к листкам из лабораторий и я полностью ухожу в цифры и подсчеты. Иной раз здоровье состоит из цифр того или иного набора яда в организме, и прав Юрий, говоря, что больные сами придумывают себе болячки. Но я считаю иначе – люди просто не знают, как ухаживать за тем, что дал нам бог от рождения. И все – вот за этими бы знаниями я пошел бы даже в ад. Лишь убрав хоть десятую часть тех заболеваний, от которых умирают люди, от тех заболеваний, от которых которых нет лечения, и можно хоть как-то на время стабилизировать. Но как правило, они потом стремительно умирают в течении короткого времени.

Я писал и писал на листах назначение тем врачам, что были у моих больных, исходя из своих знаний по диагностике. Сфотографировав свои же каракули, я отправил их по вайберу и ватсап главному врачу, и через несколько минут он сам мне позвонил:

– Ну Фил, – он был единственным, кому я позволял так себя называть. – Фил, ты не прав, Новослободская не исключение из правил этой болезни. Ты прекрасно знаешь, что нет у нее стабилизации в ее онкологии. А ты еще и другую болезнь увидел. Эти анализы не главные показатели ее состояния. Они были обратными неделю назад.

Перебиваю его раздраженно:

– Саш, ну хватит. Вы лечили ее почти пять лет. Только я вырезал на свое честное слово ее опухоль в груди. И что мы сейчас видим? Рака нет. А есть другая болезнь, которая себя покажет во всей красе после моего назначения. Она сейчас оправится, операция прошла успешно. Я проверял ее лично. И сделал то, что сделали бы и в Израиле. У меня там много друзей врачей в этой сфере. Просто доверьтесь мне, и я ведь подписал, что всю ответственность беру за ее состояние на свою душу. Ты мне скажи, только правду скажи, если ей полегче станет. И не пичкайте вы ее своим лечением. Ладно? Она заслужила все-таки жить без боли.

Он бросил трубку, промычав, что скажет все. Придется ему довериться. Мы с ним обучались на одном из курсов по повышению. Ездили во Францию. Он не смог сдать экзамен и напился в одном из баров, а я услышал, как он ругался по-русски матом на всю округу. Так мы и подружились. Зато он радовался за меня, честно и открыто. Ему не дали повышения, но он был настойчив и через полгода получил свое повышение. Его настойчивость восхитила меня, не удивляюсь, что он теперь главврач.

Мои дни в постели с Юрой протекали беззаботно, он буквально заваливал меня подарками. Изредка он ассистировал мне на сложнейших операциях. Женя стала молчаливой и грустной. Наверное, поняла, что не светит ей быть со мной. С одной стороны, я жалел ее, а с другой стороны – зачем ей было ждать меня? Найдет другого.

– Феликс? – ко мне подлетел крупный мужчина с мясистым большим носом, толстыми руками и закатанными до локтя рукавами.

– Простите. Вы Феликс?

Киваю, сдержанно готовясь слушать только по-существу.

– Я муж Риты Новослободской.

Кажется, кровь сейчас схлынет от лица. Стало сразу холодно в груди. Я приготовился услышать сейчас о ее смерти и так и разинул рот, когда дверь распахнулась и следом вошла стройная девушка. Она посмотрела на меня своими бирюзовыми глазами эльфа и меня оторопь взяла. Как она может так выглядеть в сорок пять? Последняя операция с ней у нас прошла всего три месяца назад. Я наконец-то нашел ее болячку и мы вырезали тогда с Юрой у нее порядка двух десятков мелких опухолей. Нашли очаги и вырезали также и ее матку. И сейчас она ходит, словно ничего и не было.

– Здравствуйте, – сказала она ровно, а ее муж так и кинулся ко мне. Он тряс мою руку, на его глазах я видел слезы счастья.

Она стояла и просто улыбалась. Она просто поверила мне и доверилась от безысходности. И оказалась, как всегда, права. Если бы не ее вера в себя и в меня, не стояла она бы так после восьмичасовой операции. Но меня до сих пор удивляло, что все люди, которых мы лечили с Юрием, приходили к нам потом буквально помолодевшими. Так, словно они… у него словно магия какая-то была. Другие вставали после операции не так рано.

Юра окружил меня заботой и вниманием, так что я чувствовал себя действительно женатым мужчиной. Но детей хотелось очень сильно. Как ни признавал я, что мне хорошо с Юрой, но так хотелось именно своих деток, что сны начали приходить, как я с ними вожусь. Отложив ручку, я набрал его, и услышав его усталый голос, даже испугался, что он заболел.

– Все отлично. Дай мне немного времени, любимый. Сейчас приду к тебе.

Он положил трубку как-то быстро, и я не успел даже намекнуть ему о нашей новой теме. Домой он пришел лишь через два часа, и загруженный покупками, начал сразу кашеварить на кухне.

– О чем ты хотел бы со мной поговорить? – спросил он меня ровным голосом.

Так сразу я и не смог подобрать слов, но он сам сказал:

– Ты часто сидишь на детских площадках и смотришь на детей. Наверное, об этом ты хотел бы со мной поговорить, я прав?

Покраснев от его проницательности, я несмело кивнул и виновато посмотрел на него:

– Разве ты не хочешь, чтобы у нас был малыш?

Я не стал ему говорить что нашел уже даму для вынашивания ребенка. Только вот решить не мог, чей первый ребенок будет – его или мой. Его прямая спина даже не дрогнула, когда он сказал: