— Сейчас как раз вся семья соберется за завтраком. Вам надо одеться. Позвольте, я вам помогу? Что бы вы хотели надеть сегодня? — вся семья. Я же ещё не готова к встрече с ними! Нет! Мама дорогая! Я со служанкой еле поговорила, а с остальными тем более будет сложно. Из-за того, что Айлин редко присоединялась к родным за столом, сейчас на неё наверняка будут устремлены все взгляды. И как мне себя вести?

Заглянула в гардеробную и совсем потеряла дар речи. Сколько одежды! Правда, наряды в большинстве своём вычурные, вызывающие. Молодой леди как я такое не пристало носить. И куда только родители смотрят? Мои бы меня точно придушили. Но это пустяки. Потом разберусь, сейчас важнее другое. Выбрала, более-менее, простенькое платье, и показала Мэл. Она быстро помогла мне его надеть, расчесала мои волосы и собрала их в хвостик, заплетая спереди, где челка поверху, косичку. А неплохо получилось. Хотя этому лицу и телу всё хорошо. Только почаще улыбаться, а то в памяти перед зеркалом мелькает какая-то маска с холодным взглядом, вместо лица подростка. Пришло время из плохой Айлин делать хорошую. Раз она любила своих родных, то почему бы, наконец, не раскрыть это им? Несмотря ни на что, она действительно их любила и была убита горем, когда Таддеос уничтожил их. Это был его предсмертный подарок, после которого он и её отправил на тот свет. Бррррр. Нет уж, помирать я точно не намеренна!

Семья и правда была в сборе. Матушка, Отец, старший брат Никитас и средний Ментор. В груди защемило, отдавая болью и тоской по утерянному. Они все такие красивые. Матушка и братья блондины, а я пошла в отца. У него тоже были такого же цвета волосы, как и у меня. Прям как в прошлой жизни. На вид родителям было не больше тридцати пяти, ну может чуть-чуть постарше, хотя по факту им давно перевалило за восемьдесят. Да здравствует долгая жизнь. Мы ведь даже не люди, а сифы. Особенность именно в длительности жизни, способностям организма к более быстрой регенерации, не за пять минут, конечно, но быстрее. Плюсом ко всему выносливость, физическая сила, сильно выраженно это у мужчин, а также предрасположенности к магическому дару, ну и внешность. Более изящные черты лица, тела, разнообразие цвета глаз и волос, но это уже больше в зависимости от магии, однако тоже не всегда.

Теперь вернемся к родным. Никитас терпел все выходки сестры вплоть до недавнего случая. Она оскорбила рыцаря на глазах у всех. А ведь он, впоследствии, окажется племянником Майрона. Тот самый рыцарь, что будет защищать избранную, и погибнет ради неё. Кажется, его племянника зовут Алексис. Он в итоге покинет нас и уйдет под командование своего дяди. Не без его помощи станет ещё больше известно о том, какая Айлин зараза. Но это справедливо. Я его понимаю. Никитас же постоянно тренируется с рыцарями, защищает их, как истинный, благородный хозяин. Конечно, он будет злиться на меня. Хоть это сделала не я, а прошлая Айлин! Уааааа. Как же мне всё это разгрести теперь? Как всё запутанно. Воспоминания, чувства свои и чужие. Теперь я начинаю понимать шизофреников с раздвоением личности… Взрывная смесь.

— Всем доброе утро! — поприветствовала я семью Айлин ощущая неловкость и какой-то трепет. К щекам моментально прилил жар от их взглядов, и я не знала как унять свою нервную дрожь…

Мои родные погибли в авиакатастрофе. Потому последние пять лет я был одна. Родители, два брата. Прям как у Айлин. Может потому мне так врезалась в сердце эта книга, и потому я так ненавидела злодейку? Иметь семью и не сберечь её. Самолично отправить под меч «палача». Словами не передать все те чувства, что сейчас бурлили во мне. Боль прошлого и надежда настоящего.

Из-за учебы и работы, я не смогла отправиться со всей семьёй. Помню, с каким разочарованием и неохотой сдавала билеты. А потом… потом эта новость. Если бы не друзья, точно свихнулась бы. До сих пор от воспоминания той боли утраты на глаза наворачиваются слёзы, а сердце готово остановиться. Соня, Пашка, Леся… как же мне вас сейчас не хватает. Именно мои друзья заменили мне семью и всегда были со мной. А тётя Вера, мама Пашки, стала как вторая мать. Мне ведь тогда даже жить не хотелось. Не зачем, не для кого. Я- Вика Самойлова не жила, я существовала. Но они вытащили, вытянули… Фёдор Кузьмич, наш преподаватель по психоанализу, действующий психолог. Сколько он со мной мучился? Хоть я и училась на психолога, но самой себе в таких ситуациях сложно помочь. Вот он и нянчился со мной, не позволил опустить руки. Заставлял учиться дальше, не бросать институт. Постоянно разговаривал со мной, давал советы, а иногда и волшебных пенделей. Друзья таскали меня везде, всякие разные занятия, мероприятия, походы. Как же я им всем благодарна, за то, что они меня вернули к жизни!

— Доброе утро Айлин. — поздоровался отец, вытаскивая наружу из потока мыслей и чувств.

— Милая, ты себя хорошо чувствуешь? У тебя немного нездоровый вид. — взволнованно проговорила мама. Я вздрогнула. Совсем прям, как мои. Даже интонация та же.

— Не беспокойся мам, всё хорошо. — посмотрела на женщину щенячьим взглядом, ища родные черты. Почему меня к ним так тянет? Это ведь не мои родители и братья. Но старые раны, которые так и не затянулись, снова заныли в груди, рискуя вырваться наружу потоком слез.

— Сестричка, ты сегодня отправишься в город за покупками? — внезапно спросил меня Ментор, внимательно наблюдая. Айлин вроде что-то такое планировала. Только стоит отложить этот вопрос, пока я не приду в себя. Итак приходится предпринимать экстренные меры, но в моём нынешнем состоянии… Надо во всем разобраться и попробовать привести себя в чувства. Проглотив ком, вставший в горле, ответила немного севшим голосом.

— У меня появились некоторые дела в поместье. Я забыла кое-что сделать, поэтому поездку придется отложить, братик. — как давно я не произносила этого слова… Боги, это просто пытка. Но с каким наслаждением я могу произносить его вновь. — А почему ты спрашиваешь? — от моего обращения Ментор чуть не выронил ложку. Настоящая Айлин его никогда так не называла. Ну и ладно. Мне всё равно. Просто я так давно хотела снова произнести эти драгоценные слова. Братья, мама, папа…

— А… Да так, просто спросил. — он удивленно смотрит на меня, словно видит в первый раз.

— Папа… — мужчина вздрогнул. — Отец. — тут же исправилась я. — Могу я у тебя кое-что спросить? — мне надо притормозить, надо быть более сдержанной.

— Да, конечно. Я слушаю.

— Скажи, ты ведь ещё не отправил письмо герцогу Де Калиопса касаемо помолвки? — Никитас недовольно стрельнул в меня взглядом. Он явно думает не о том, а мне от этого так грустно. Грустно видеть эту настороженность, недоверие. Айлин, какая же ты дурочка. Но… бедная, непонятая никем дурочка.