«Поразительно», – думала Анжелика, откидываясь в кресле. В школе она совсем не придала значения этому посту, а теперь он ее заинтриговал. Если и впрямь у Насти и Тани была такая сильная дружба, то почему она нигде больше не говорит о сестре? Почему они так редко видятся? Что заставляет их избегать друг друга?

Возможно, муж Тани. Возможно, у Тани куча детей. Да, люди с детьми становятся совершенно невыносимыми в плане общения, ведь все разговоры они сводят к своим отпрыскам. Совершенно любые. Можно рассуждать о космосе и теории относительности, и родители разовьют тему наравне с тобой, но все равно подытожат все фразой про детей.

Каким-то хитроумным способом они могут найти логическую связь между любым вопросом и их чадом, отчего девушки вроде Лики избегают слишком долгих бесед с ними. Иначе сам не поймешь, как пустишься обсуждать памперсы, смеси, сады, игрушки, школьные проблемы и прочее. Может, и у сестер Яковлевых была та же проблема?

Пока Лика думала об этом, пришло сообщение от Павла: «Прочитал твой вчерашний пост, моя любимая, тоже так скучаю по тебе! Скорее бы ты приехала». Лика быстро пробежалась по тексту, положила телефон, не ответив, и уткнулась в монитор.

Во всех соцсетях она искала аккаунты Татьяны Яковлевой – и людей с этими именем и фамилией были тысячи… Лика сужала поиск: она позвонила Елене Алексеевне и попросила вспомнить, в каком вузе училась Татьяна, сколько ей было лет и любую другую информацию. Казалось бы, теперь невозможно не найти ее, но все было тщетно. Стало быть, Татьяна никогда нигде не регистрировалась, либо удалилась, как и Настя.

Но почему, со слов Елены Алексеевны, они исчезли одновременно? Лика чувствовала, что эти два события связаны, и все больше нервничала, приходя к мысли, что все может оказаться очень запутанным, возможно, настолько сложным, что ей даже близко не удастся приблизиться к ответу. Однако попытать счастья стоило.

Иногда самым близким твоим человеком оказывается тот, с кем ты реже всего видишься и меньше всего общаешься и кому мало уделяешь внимания. Как это ни странно, но нам свойственно самых близких отодвигать на второй план, потому что они «никуда не убегут», сколько равнодушия ни проявляй к ним. Никогда не закрадется в голову мысль, что эти люди могут оборвать с тобой связь, не простить тебя, а хуже всего – осудить. И самое удручающее то, что, предполагая в близких такое долготерпение, все-таки оказываешься прав.

Подобные мысли невольно приходили в голову Анастасии не раз, особенно когда она виделась с сестрой. Порой одного воспоминания о Татьяне хватало, чтоб неясная тревога начинала подтачивать ее спокойное состояние души… Сейчас Настя опаздывала на встречу в Нескучный сад, так как не продумала заранее, где припарковать машину. Пришлось кружиться по Ленинскому, чтобы в итоге заехать во двор рядом с парком.

Она бежала навстречу сестре, прогуливающейся с коляской. Настя была в кедах, рваных джинсах и легкой спортивной футболке, но волосы все равно уложены, а на лице был дневной макияж. Татьяна же так и не пришла в свой нормальный вес после родов и не особо следила за внешностью: волосы были затянуты в тугой хвост, а лицо не тронуто косметикой. «Темные круги под глазами не мешало бы убрать консилером», – пронеслось в голове у Насти.

– Ты отлично выглядишь для молодой мамочки! – восторженно сказала Настя, будто в мозгу было приложение, переводящее негативные мысли в позитивные.

– Это ты у нас отлично выглядишь, – усмехнулась Татьяна, при этом в словах ее почти не было зависти. Она всегда была очень простым человеком, далеким от дурных эмоций и совершенно не обладающим тем гипертрофированным себялюбием, которое стало отличительной чертой многих наших современников.

– Что, мой сладкий племянник? – Настя нагнулась к коляске, чтобы улыбнуться десятимесячному малышу, но большие глаза с пышными ресницами смотрели на нее с испугом и почему-то, как ей показалось, с неодобрением. – Скажи: «Чего тебе, чужая тетка?» – Настя засмеялась. – Да, он меня уже забыл.

– Он скоро пищать начнет, долго в коляске не сидит, – быстро заговорила Таня. – Пойдем скорее на детскую площадку.

– Миша разве ходит? – поразилась Настя. – Сколько ему? Ему ведь еще года нет.

– Нет, сам не ходит, ему десять месяцев, – засмеялась Таня, – но если я его за руки вожу, то ему нравится.

И действительно, они еще не успели дойти до площадки, как Миша закряхтел, застонал и начал недовольно вскрикивать, выгибая спину. Он не любил долго лежать в коляске, когда все остальные люди были свободны и могли передвигаться так, как считали нужным, и всячески пытался донести силу своего протеста до матери.

Они гуляли по площадке за ручки, и Настя даже водила ребенка вместо сестры, чтобы та могла расслабиться и выпрямить спину. Миша освоился и уже улыбался своей откуда ни возьмись появившейся тете. Все это время сестры разговаривали, обсуждая в основном Настю.

– А я рассказывала тебе, что мы в Прагу ездили в прошлом месяце? – спросила Настя. – Буквально на три дня, на праздники.

– Нет, но я видела фотки у тебя в фейсбуке, – ответила сестра.

– А, ты там все, – поразилась Настя. – Стой, но у тебя там ни фото, ничего нет!