Словно с лежбища вспугнутые моржи

В водах Духа, морях его околоплодных.

44. Как пантеры-охотницы точный прыжок

"Цынза-цынза", взметенное в "йауа-фырра",

Как сознанье в ничто обращающий йог,

Совершающий вывод о бренности мира...

45. И как сладость воды, когда свежую пьешь,

Наложи ее образ на паузу мысли,

Ярким цветом пометь, на кристаллик умножь,

Опусти в океан и в медузах исчисли.

46. Стань комочком лучистым, в эфир погрузись,

Обложись белозвездною массой творожной

И цыплячий писк жизни расслышать учись,

И дыши, как дракон на гнезде, осторожно.

47. Посети Андромеду - туманность ее,

Своих деток туземных с гостинцем проведай,

"Кто ваш папа?" спроси - и знай имя свое,

Будь хорошим Отцом - посети Андромеду.

48. Не забудь о Земле,- не забудь - она есть

От последнего праха до точки начальной

Моя сказка о Боге и звездная весть

О смешном моем сердце, немного печальном.

49. В теплых южных морях, где ветвится коралл,

Где подводный народец обосновался,

Видишь, рыбы покрыты - то я бушевал

Красотой многоцветной - то я бесновался.

50. Когда солнцем подсвеченные края

Черных пальцев полощутся в омуте синем,

Нет, не скалы и ветер,- то нежность моя

Схоронилась в ладошке великой пустыни.

51. Орут джунгли, лиана с лианой сплелась,

Перемазавшись соком, лопочут макаки,

Гомон запахов,- нет, то не пылкая страсть,

А рассеянность мыслей о мелочи всякой.

52. Впрочем, что география! В гуще времен

Были годы, когда в распаленности лютой

Я богов-миродержцев громил пантеон,

Чтоб дорваться до самки гигантского спрута.

53. Океан колыхался, шел пеной, вскипал,

Извергался вулкан и текла протоплазма

Весь силурский период, - а вслед наступал

Миллион лет катарсиса или оргазма.

54. А как я горевал! Искажались черты

Побережий, и с той ли тоски окаянной,

Как молочные зубы, шатались хребты,

И на части раскалывалась Гондвана.

55. Тяжело под землей; стоит каменный гул,

Под циклоном гранитным сдвигаются руды,

Но и там закружились - то я их подул

Снегопады кристаллов, прозрачное чудо.

56. Или музыка - может быть, помните - в ряд,

Как стога бесконечные, до горизонта,

Серым пузом в болоте, лицом на закат,

Все стоят и трубят, и трубят мастодонты.

57. Или в степях Евразии топот копыт,

Скачут кони монголов вслед тюркам и гуннам,

Но та пыль оседает, и лютня звучит

О тебе, мировая держава Тайцзуна!

58. Но довольно,- не счеть всех походов и битв,

Где искали меня,- а я так отшутился:

За окном век двадцатый, кончаясь, стоит,

Неразумное чадо, я в нем очутился.

59. Я возник на Урале, я берег нашел

Заколдованный, там я садился на камень,

И летел ко мне издали бурый орел,

И на царство венчал, осеняя кругами.

60. И не высшее ль чудо, что занят игрой

В том ли граде Перми, недалеко от рынка,

В доме сто девяносто, квартире второй,

Да на той ли на улице Екатеринской,

61. Я, дозором стоявший над Млечной рекой,

Я, наследник атлантов, сновидец Гондваны,

Небожитель поэзии, кто ж я такой?

Так, совсем ничего,- литератор засраный.

62. Я смеюсь сам себе, я пью чай поутру,

Перед сном и во сне я лечу и летаю;

Я стихи написал - и закончил игру,

Вот сиренька и кисть ее - пусть расцветает.

63. Что ж я понял? Одно лишь во веки веков,

Как познал это каждый, касавшийся слова:

Мир стоит на стихах - да и нету стихов,

Кроме чистого Духа и Бога живого.

64. Все исчезнет. И запад прейдет, и восток.

Белым пеплом сгорит и свой пепел остудит,

Что сгорает сейчас. Но во мне живет То

Оно будет и так,- но пусть все-таки будет.

Октябрь-ноябрь 1995

* ПОГОДА УТРО *

– ---------------------

1981-1982

МАМЕ и ТАНЕ