Давно воткнут газопровод,

Горыныч дух свой испускает,

А люди пользу извлекают.

Меж тем, какой-то водяной

Забрался в чайник с головой;

Ему смешно, ему тепло,

Но вот, как в пекле, припекло,

И ну метаться, ну греметь,

Стонать и в дырочку свистеть!

А так и надо глупый бес:

Зачем ты в чайник наш залез?

Но к делу - уж пора чифир

Варить чернее черных дыр.

И то - вот кружка, вот трава,

Какой вся Индия жива,

Вот кипяток бурлящий льют

И - пауза на пять минут.

Есть - иностранки родовитой

Чужих кровей, чужих краев

Цветок восходит духовитый

И славит царствие свое.

Он ароматы расточает,

Он многих, многих приучает

В своих владениях не спать

И много власти получает,

И посылает выкупать

Себя втридорога. "Желать и пить меня!" - его закон:

Не так уж безобиден он.

Но что тем часом наш пиит

Заглянем - неужели спит?

Вот чей-то голос... томный взгляд...

Смех раздается... так не спят!

Ба, это ведьмочки гостят!

Вон та, что к левому колену

Приткнула задик - это Лена,

А на колено на друго

Уселась толстая Марго.

Теребят волосы, хохочут:

Поближе придвигают грудь

Такую, что её куснуть

Беззубый только не захочет,

А наш герой хотя и глуп,

Но кой-какой имеет зуб.

Тут мамка с чаем: Ах вы, бляди!

Ужо я по голяшкам вас!

Таки пробрались на ночь глядя!

А девки - что ж, не первый раз,

Скорее помело седлают

И с визгом в форточку сигают.

К сему простое назиданье:

Где девки - нет стихописанья.

Луна и ветер - вот и сказка.

Пустыня ночи не пуста.

Сама рождает темнота

И сновиденья, и опаски,

И байки баюна-кота.

А Ветер Ветрович все дует,

Как будто выступил в поход,

Как будто кто его колдует

Или он с крышами враждует,

Или корабль какой несет.

И ночь покорна его власти,

Полощет, парусно-туга,

Звенит железо, стонут снасти...

И закогтив, добычу ясти

С луны принюхалась Яга.

Но фиг тебе и два фига!

2.06.1994

* * *

Мы всходили по серебристому небу.

Стоял каменный воздух.

Земля скрылась из виду

ни внизу и нигде.

Три вопроса я задал:

Чем держаться на этой отвесной стене?

Кто нас встретит у ночи, у тетушки черной?

И последний: зачем я тоскую?

– Перестань делать глупости, перед сном

берегись обжираться и не строй из себя, - отвечал добрый дядюшка солнце.

Он упал на песок у правдивого моря, волны тело несут.

Он упал, он разбился.

Завтра новое солнце.

И чифир варит чернокожая тетушка ночь, ходит с ложкой по кухне, трясет толстой грудью.

Там, в котле на огне две глазницы пустых, два зрачка или две черных дырочки, - назови их, как хочешь, отведай.

8.05.94

* * *

О нем вздыхала музыка,

А он - нашел, о чем,

Скатиться в море синее

Лазоревым ручьем.

Скатиться в сине море,

В русалочью купель,

И им, словно пастушкам,

Наигрывать в свирель.

О пасторальность моря!

Кипени белизна!

Рос терпких Диониса

Ковш полный допьяна!

Не пастырь и не пастор

Всего лишь пастушок,

Ток воздуха в свирели,

А в сердце браги ток,

А волны - как барашки,

А пена - дунь едва

Такой девахой станет,

Что кругом голова.

Какие, к черту, ангелы!

В рай к серафимам - шиш!

Льет музыка, под музыку

Пей музыку - пляши!

Бессмертный, бездыханный,

Без слуха, без ноги,

Пить-есть-ходить не можешь,

Пляши только моги.

Моги - затем, что море,

Что пены белизна,

Что рос у Диониса

Ковш полон допьяна,

А волны - как барашки,

И пляшут под свирель