Черная ночь, звенящий от мороза воздух, окрестные пейзажи: заводы, трубы, домны, казались марсианскими хрониками. Да, давно он здесь не был – лет тринадцать… С тех самых пор, как окончив школу, уехал в Москву. А мать, сколько он ее не видел? Она приезжала к нему в Москву, когда он учился на четвертом курсе, и после этого они больше не встречались. Значит, они не виделись девять лет. Данила вздохнул – его сложно назвать хорошим сыном.

Раздумья Данилы прервал таксист, спросивший, надолго ли его пассажир приехал на Урал. В ответ Данила пробурчал что-то невнятное – он и сам не знал, насколько здесь задержится. Он ничего не планировал, поскольку сейчас все зависело от матери. К тому же, как Данила сегодня понял – что-либо планировать в жизни в принципе бессмысленно. Судите сами – восемь часов назад, потягивая пиво в московской пивной, он и не предполагал, что этой ночью окажется на Урале, однако же он здесь – за бортом старенькой иномарки минус двадцать, а за окнами мелькают все те же марсианские индустриальные пейзажи. Вот и спрашивается: можно ли вообще что-то предполагать в этой жизни?

Заводские пейзажи, наконец, сменились видами провинциального маленького городка: неосвещенные улицы, сугробы, невысокие дома. «Все, приехали, спасибо, отец!» – кивнул Данила и щедро, по – столичному, вознаградил водителя.

Данила ринулся к дому своего детства, вошел в подъезд, взбежал на третий этаж, потянулся к кнопке звонка и… замер. Сердце кольнуло недобрым предчувствием. В воздухе стоял запах несчастья. Запах большой беды.

С того самого дня, когда дожидавшегося в лесу верной смерти Семена Чеботарева спасли неизвестные люди и предложили ему работу в агентстве, специализирующемся ни много – ни мало на чудесах, Семен чувствовал себя игроком, вступившим в игру со слишком мудрёными правилами, и с передёргивающими карты партнёрами. За два месяца работы в агентстве он так и не понял ни против кого он играет, ни каковы ставки в этой игре. Не сказать, что Семену нравилось такое положение дел, но поскольку выбора у него не было, ему приходилось играть дальше. В одной команде с другими сотрудниками агентства.

Вот уже несколько дней Семен Чеботарев, согласно придуманному криэйторами агентства сценарию «Принц и нищий», вел наблюдение за неким Сергеем Рубановым – простым русским миллионером, заскучавшим от своей обеспеченной, предсказуемой жизни до степени готовности поменяться ею с последним нищим. Собственно, именно такого рода метаморфозу «из принца в нищие» криэйторы агентства и сочли спасительной для Сергея. Роль же Семена в предстоящем сценарии перезагрузки сознания Рубанова заключалась в подготовке предстоящей «операции».

…Семен наблюдал за «объектом», фиксируя его привычки, распорядок дня, круг общения; ни малейшей симпатии к своему подопечному Семен при этом не испытывал и про себя называл пресыщенного жизнью скучающего миллионера едким словом «зажравшийся». «Ну зажрался товарищ, бывает, надо просто немного его поучить, показать, что за пределами Садового кольца бывает и другая жизнь, – рассуждал Семен, дожидаясь Рубанова у его офиса, – глядишь, мужик раскроет глаза на реальность и перестанет дурить».

Рубанов, наконец, вышел из офисного здания и пошел к дорогой машине. Кашемировое пальто, кейс, и на лице особенное выражение – вселенской скуки.

«Ну-ну, – хмыкнул Семен, провожая «объект» глазами, – поскучай еще немного, скоро тебе будет не до скуки».

А в это время в странном «космическом доме», глядя на множество включенных мониторов, человек, называвший себя Четвергом, наблюдал за своими героями. На одном из экранов красавица Ая старательно морщила лобик, пытаясь разгадать придуманный им квест; следующий экран показывал задумчивого писателя Осипова, склонившегося над печатной машинкой, на экране другого монитора безмятежно болтали в ЦУПЕ рыжая девушка и худой подросток в очках. Мистер Четверг видел Кирилла и Тину, застывшего от предчувствия страшной беды перед дверью материнской квартиры Данилу Сумарокова, и страдающего от невыносимого чувства вины и призраков прошлого Ивана Шевелева.

«Что же – спектакль продолжается, – усмехнулся Четверг, – до финального занавеса далеко, в этой истории еще многое произойдет: кому-то предстоит выйти на сцену и сыграть главную роль, а кому-то суждено ее покинуть. Все только начинается, мы сыграли первый акт нашего спектакля, начинаем второй».

Вдохновенно, забыв обо всем на свете, Тина вместе со своим виртуальным двойником сражалась в придуманную Кириллом игру – ускользала от врагов, рисковала, зависала над пропастью, сражалась со злом, но вдруг… На этот раз девушка на экране не смогла избежать опасности – она и ее верный спутник – огненный кот Лис попали в смертельную ловушку. Увидев, как герои умирают, Тина обмерла: неужели это конец? и в ту же секунду поняла, что экранные Тина и Лис погибли. Девушка сжалась от боли, по ее лицу покатились крупные слезы.

Кирилл поспешил утешить подругу: – Ну что ты, это всего лишь игра! Да и наша версия мира – всего лишь одна из тысяч возможных!

Тина глотала слезы – в этой версии мира ее горе было беспредельно.

– Тина, – вздохнул Кирилл, – просто представь, что здесь и сейчас разворачивается только один из возможных вариантов событий, а на самом деле их тьма тьмущая. Где-то в одной из мульти вселенных рыжая Тина сейчас танцует, радуется жизни, и ее судьба складывается не так, как здесь. А в другой версии вселенной – все иначе, может, та Тина вообще не любит танцевать, у нее не рыжие, а малиновые волосы, и она обо мне знать не знает. И этих вселенных, как тропок в дремучем саду – офигенное множество, Тина, выбирай любую!