Я встретила его взгляд — он помнил — и я помнила. Звук змеящейся по краю пиалы трещины стал громче — трещина росла и ширилась, и я не знала, как повернуть всё обратно.

Говорить было не о чем. Мы молчали ещё пару мгновений, старательно не встречаясь взглядами, потом я сгребла новые «соски», и пошла на выход.

— Охрана, — прилетело мне в спину, когда я уже дотронулась до дверной ручки. — Два отряда.

«Если вам не сидится дома под защитой» — непроизнесенные слова повисли в воздухе между нами. Как и не сказанное — «Прости, Наставник», и «Надрать бы тебе задницу, Вайю». Такое могут позволить себе близкие — мы такими не были больше.

Церемонный поклон вассала — юной госпоже, и я покидаю кабинет. Луций решительно исключил меня из своего ближнего круга, но этого не делала я.

Я ждала праздника на канун зимы, ждала первый раз с отчаянной надеждой, что всё изменится, что всё будет, как раньше, но это не помогло. Наставник воздвиг между нами высокую стену из правил и норм этикета, и держал положенную преданному вассалу дистанцию.

День рождения и мое малое совершеннолетие отметили тихо. Узким кругом, дядя сослался на траур и закрыл поместье для гостей. Не время для праздников. Я не возражала. Третий круг стал стабильным — энергия внутреннего источника больше не скакала, и я выдохнула — меня миновала чаша сия.

Тир продолжал слать цветы. Синие колокольчики и незабудки, желтые маргаритки, плотные тугие бутоны белых роз, занимали все вазы в нижнем холле первого яруса. Геб ржал, и фыркал носом, как райхарец, когда цветочный запах становится непереносимо густым. Фей таинственно улыбалась, покручивая на пальце обручальное кольцо — все личные подарки Сяо отправлялись обратно в Столицу не распакованными. И я с трудом удерживалась от желания выяснить, что же такого произошло на помолвке, пока я валялась в кровати. Захочет — скажет. Но признак мне не нравился — если Фей решила дрессировать Сяо, это может значить только одно — она действительно рассматривает этого мужчину в качестве спутника жизни. Иначе не тратила бы на него время и энергию.

Малыш Сяо начал писать мне исправно — не проходило дня, чтобы свежий Вестник не прилетел из Столицы. Он сбрасывал мне смешные стихи, язвительные личные замечания о последнем Совете, рецепт отличного пирога от кухарки — что-то новое каждый день. Сначала я решила, что это из-за помолвки — теперь мы официально будущие родичи, но дело было не в этом — он не затрагивал тему семьи. Казалось, малыш Сяо извиняется за что-то, пытаясь загладить какую-то вину.

Вину, о которой я ничего не знала.

Бутч и Каро молчали — ни единого Вестника, ни строчки, а Малыш не упоминал о них. Я знала, что дядя несколько раз встречался с Ашту в Столице, и только. Жизнь поместья понемногу вернулась в прежнее русло — аллари забыли про чернокафтанников, гостевые комнаты менталистов были тщательно убраны слугами, чтобы не осталось ни единого упоминания о том, что дознаватели вообще когда-то останавливались у Блау.

— Мисси… — укоризненный голос старого аллари раздался за спиной внезапно. Я выронила остатки рыбы на пол, и Кис недовольно боднул головой, пощипывая ладонь мягкими губами — ну же, дай ещё. — Разве дело это — чужих райхарцев прикармливать?..

Я отряхнула руки и вздернула подбородок. Было бы странно ожидать, что Старик не заметит. Все, что происходило в конюшне, даже мыши, которые ночами точили лепешки и сыр, и те были посчитаны.

— Не дело это… конь одну руку знать должен… Мисси…, — старик вздохнул длинно и покачал головой, длинные плетеные косички мотнулись в воздухе, заплетенные по таборному обычаю. — Не дело это… лошадка — это кто? Друг, брат, а коли хлебом обменялись, так и того ближе…. Не дело это… за чужим бегать… на свою красавицу и не смотрите…

— Сегодня выгуляю, — я подтянулась и перебросила ноги, оседлав перекладину. Кис-Кис жевал волосы и покусывал мех на капюшоне.

— Зачем вам чужой райхарец, мисси?

Я почесала Кис-Киса за ухом, именно так, как ему всегда нравилось, пропустила между пальцами шелковистую гриву.

— Не дело это, чужого коня уводить, — настойчиво повторил старый алариец.

Я досадливо выдохнула, последнее время было совсем нигде не скрыться от него.

— Узнайте, где Аю, мастер, — я повернулась к аларийцу и требовательно вгляделась в старческие глаза. — Я знаю, вы можете.

Старик вздохнул, и помял мякиш в пальцах. Белые крошки падали на солому вокруг ковром.

— Выкиньте это из головы, мисси. Вас больше не потревожат.

— Я не хочу выкидывать. Хочу спать спокойно. Ходить не оглядываясь, — и я нервничала не одна. Дядя усилил охрану поместья, а при поездках в Керн собирал такой отряд, как будто меня провожали на передовую. Мне постоянно везде мерещилась тень старухи. — Я хочу точно знать, что в один из дней стук трости не раздастся за спиной, — я спрыгнула с перекладины стойла вниз и отряхнула юбки. — Хочу быть уверена, что она ушла за Грань. Окончательно и бесповоротно.