– Успокойся. – Усаживает её обратно Лена. – Не время. Потом разберёшься.

– И куда ведёт дорога?

– Там небольшой бункер и лаз за пределы участка. Фактически в лес.

– Ну, батя, ты даёшь!!! А я, дурак, через окошко бегал. Все ребра ободрал. Дашка даже думала, что ты меня бьёшь!

– Какая Дашка? – для Маши сегодняшняя ночь стала не только шоком, но и чередой открытий.

– Она на параллели учится. Живёт в «Светлом».

Посёлок «Светлый» – следующая автобусная остановка. Минут пятнадцать быстрой ходьбы. Если Сашкина Даша там, то она тоже в зоне боевых действий. Но я свои догадки не озвучиваю. Так и Маше спокойней и у Сашки поводов для подвигов меньше. А то соврётся и полетит спасать.

– Сын, женщины на тебе! Отвечаешь головой!!

– Но голова должна остаться целой! – Перехватывает инициативу Серёга. – А потому, забирай маму, тётю Лену и спускайся сюда.

– Здесь два рычага – показываю Сашке механизм, – довольно тугие, но ты мужик сильный, справишься. Закроешь вход, а потом дверь в бункер. Понял?

– Сделаю.

Спускаемся по бетонной лестнице, открываю дверь, нащупываю выключатель.

– Ты здесь Адольфа ибн Гитлера случайно не прятал? – Серёге сооружение нравится. Он осматривает стеллаж с продуктами, три раскладушки, прислонённые к стене, умывальник с водой. Подходит к унитазу, скромно пристроившемуся в углу, – Компоновка несколько вызывающая, но…– Серёга подбирает формулировку, – разумная.

– Спасибо. Старался. – Сдвигаю по направляющим стальной лист. За ним бетонная труба. – Извини: дальше только на четвереньках.

– Кто сказал, что мы произошли от обезьян? – Серёга включает фонарик на телефоне, ныряет в трубу и уже из бетонных колец гулко заканчивает, – От кротов, батенька, от кротов!

– Не ори, – шепчу ему вдогон, – не факт, что нас не слышно.

– Да здесь лужа! – Я слышу всплеск, – спасжилет не предусмотрен?

– Снег тает. Не думал, что сюда попадёт.

– И что дальше? – шепчет Серёга.

– Посмотри: наверху два болта на «барашках». Открути барашки, потом поднимем крышку.

Я жду, когда Серёга справится с крепежом и втискиваюсь к нему в узкий вертикальный лаз. Крышка подаётся тяжело.

– Держи дистанцию! Мы только друзья. – Я в очередной раз убеждаюсь, что на Серёгином юморе Голливуд оставил свой неизгладимый отпечаток.

– Успокойся. Ты не в моём вкусе. – похоже, и на моём тоже. – Давай на «раз-два».

Внезапно я понимаю, что страх и растерянность прошли, едва мы начали что-то делать. Ничто так не лечит нервы, как простая механическая работа.

Люк вместе с тяжёлой, влажной землёй, дёрном и остатками снега медленно сдвигает и открывает серое предрассветное небо.

Когда я заказывал забор, думал, что двухметровый, глухой металлопрофиль – правильный выбор. Заглянуть через него во двор сможет разве что Арвидас Сабонис или Майкл Джордан. В этом смысле я не ошибся. Беда в том, что ни я, ни Серёга до баскетбольных стандартов не доросли.

– И что мы с этой Великой Китайской стеной будем делать? – вопрос риторический. У Серёги уже есть решение, – Ты сверху или я?

– Давай сначала улицу осмотрим. – Мне не нравится ни роль подставки, ни роль надстройки.

Мы выглядываем за угол забора. У калитки, за ещё не растаявшим сугробом, дремлет потрёпанный серенький микроавтобус УАЗ. Рядом с ним строительный балок. Тоже изрядно потрёпанный долгой жизнью и многочисленными переездами. Людей не видно.

– Ну, если эта колымага заводится, мы на ней легко уедем… – Серёга быстро и бесшумно пробегает к сугробу у калитки. Это куча грязного снега – жалкие остатки моей зимней титанической работы. Я растил сугроб с ноября по апрель, расчищая выезд с участка и путь к калитке. Северная сторона, тень от забора и он, на наше счастье, дожил до мая: за ним можно спрятаться, если в балке или машине есть люди. На него можно подняться и заглянуть во двор.

Я пытаюсь добраться до сугроба также стремительно и неслышно как Серёга, но роль ниндзи не для меня. Поскользнувшись на жидкой грязи, шлёпаюсь на чёрный от копоти, пористый снег.

– Тише.

– Извини.

– Ещё скажи: дяденька, я больше не буду.

Мы лежим и слушаем сумерки. Из-за забора доносятся обрывки фраз и приближающиеся шаги. Я не сомневаюсь, что мы успеем добежать до лаза и закрыть крышку раньше, чем нас догонят. Но после этого единственный путь отступления из дома будет закрыт. Я перестаю дышать.