– И сколько же кусочков хлеба он съел? – съехидничал Брайант.

– Два, – не задумываясь, ответил Китс.

Ким покачала головой. Мало кто из людей может понять такой черный юмор, без которого им было бы трудно выживать в их нелегких профессиях.

– Остальные органы находятся в сравнительно неплохом состоянии. Он не пил и не курил.

– Рада слышать, – заметила инспектор.

– Судьба благосклонна к тем, кто умеет сдерживать свое нетерпение, инспектор.

– Китс… – В голосе Ким послышалась угроза.

– Я насчитал на теле двадцать шесть ножевых ран, нанесенных лезвием приблизительно пяти дюймов [16] в длину. Удивительно, но главные органы при этом не пострадали, хотя к тому времени он и был уже мертв. Жировая прослойка сделала свое дело.

Ким показалось странным, что, если б не перерезанное горло, то, что убивало Корделла в жизни, вполне могло спасти ему ее. Жир угрожал его сердцу и в то же время защищал другие органы.

– А раны, полученные при защите? – спросила Стоун.

– Он не защищался, но вы уже сами заметили рану на затылке. В костях черепа застряли два осколка стекла – я их извлек и сфотографировал.

Пока он не рассказал ничего, что Ким не видела бы ночью своими глазами.

– Ну а теперь, инспектор, ваше терпение будет вознаграждено, – произнес патологоанатом, беря в руки круглый пластиковый контейнер для биологических образцов.

– И что это такое? – Брайант взглянул через плечо Ким. – Похоже на сгусток крови.

– М-м-м-м… я не совсем уверен, сержант, что знаю, что вы подразумеваете под сгустком крови, – Китс нахмурился, – но да, это свернувшаяся кровь. Однако не только она. – С этими словами он поместил контейнер под микроскоп.

Ким взглянула в окуляр и увидела тоненькие волокна, точащие из образца.

– Это частицы волокон, – гордо заявил Китс. – Не могу сказать каких, до тех пор пока не отмою их, но они присутствовали в ране на шее.

– Синего цвета? – Ким взглянула еще раз.

– И это практически все, что я сейчас готов вам о них рассказать. – Патологоанатом, кивнув, посмотрел в сторону двери. – А вот и звезда нашего сегодняшнего шоу.

– Привет, Митч, – поздоровалась Ким с экспертом, вошедшим в помещение, держа в руках пластиковый пакет для вещественных доказательств.

– У нас есть волос, – торжественно произнес он, поднося пакет к свету.

– Только не надо устраивать из всего этого триллер, Митч, – проворчала Ким.

На бородатой физиономии эксперта появилась улыбка.

– Прости, я вовсе не хочу ничего драматизировать, но находка действительно важна, и я сейчас объясню почему. Волос состоит из трех слоев кератина: внутреннего, среднего, который составляет бо2льшую часть волоса и содержит красящее вещество – рассматривая волос под микроскопом, именно в этом слое мы ищем вкрапления воздуха и особенности структуры, по которым определяем идентичность волос, – и кутикулы, внешнего слоя, который покрывает волос и напоминает под увеличением рыбью чешую или черепицу на крыше. Для определения человеческих волос и для их сравнения используются различные шкалы. Помимо этого, есть еще такая штука, как медулла, которая не обязательно присутствует во всех волосах, но когда она есть, то превращается в сердцевину волоса, в которой концентрируются все клетки.

– Ну а дальше-то что? – задала вопрос Ким, которой надоел этот ликбез.

– Как вы знаете, из волоса можно выделить ДНК. Но в отдельно взятом волосе клеток не найдешь, так как они сконцентрированы в его корне, и даже при полимеразной цепной реакции…

– Митч, а дальше что? – настойчиво повторила свой вопрос Ким. Она вовсе не нуждалась в том, чтобы ей объяснили процесс выделения ДНК. И если это только не абсолютно необходимо, то она вполне может обойтись без деталей.

– Я не могу выделить ДНК, – признался эксперт.

Черт, именно это она и ожидала услышать.

– Но если у вас будет подозреваемый и вы предоставите мне его локон, то я смогу определить идентичность.

Ну наконец-то хоть одна хорошая новость.

– Но… – продолжил эксперт, пожимая плечами.

– Знаю. Любой мало-мальски приличный адвокат оспорит то, как этот волос попал на жертву.

– Для того чтобы получить ДНК, мы обычно используем клетки, которые получаем из соскобов с внутренней стороны щек, – Митч кивнул. – Совершить преступление и не оставить ДНК практически невозможно. Весь вопрос в том, как ее обнаружить. Те преступники, что поумнее, вообще не пытаются скрыть преступление. Они не двигают тело и не отрезают жертве голову, потому что все это повышает шанс оставить следы. Эти люди просто стараются скрыть любую связь с жертвой. А ведь достаточно одного короткого похода в магазин – и вы превращаетесь в ходячую фабрику по производству улик. Взять, например, вас с Брайантом. – Тут Митч посмотрел на них. – Каждый день вы по многу часов проводите в компании друг друга. И обмениваетесь таким количеством…

Ким зарычала.

– Поверьте, командир, – вмешался в разговор Брайант, – мне это так же противно слышать, как и вам.

Китс хихикнул.

– Ладно, с меня достаточно, – с этими словами Стоун отошла от стола. – Всего вам хорошего, ребята. – Она быстро вышла из помещения.

– Аллилуйя, – сказал Брайант, догоняя ее. – Рад видеть, командир, что твои ноги стали так же быстры, как и твои мысли. Ну и что мы здесь выяснили?

– То, что опытный убийца не станет перемещать свою жертву.