– Болезни это когда страдает тело, – заметил карлик. – А если нелады с душой, это зовется сглазом или ворожбой. Тут совсем другая наука. Некоторые, правда, не считают колдовство наукой. Но уверяю тебя, они заблуждаются. И очень сильно!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – растерялась Анжелика. Странные речи незнакомца сбивали ее с толку.

– Чего ж тут непонятного? – недобро ухмыльнулся карлик. – Твоя мама вовсе не больна. Все гораздо хуже: на нее напустили порчу.

Анжелика с изумлением посмотрела на незнакомца, стараясь разобрать, шутит он или нет.

– Кто же ее заколдовал? – спросила она упавшим голосом.

– Хе-хе, – хмыкнул старик. – Хотелось бы сказать, что это я, но, увы, мне такое не по силам… Похитить душу живого человека, призвать в Аирб дух, оставив здесь тело – это тебе не морок наслать… Тут нужно великое искусство и великое могущество…

Анжелика открыла рот, но промолчала, а карлик продолжал бормотать себе под нос:

– Могущество, хе-хе, могуществом, и все же без моей куклы ничего бы не получилось… Не всякую дверь можно открыть колдовством… Да… А пустить демона в свой дом можно только добровольно… Ему никогда не попасть туда без приглашения… Даже Хозяину это не по силам!

– Кукла! – встрепенулась Анжелика (это было единственное слово, смысл которого она смогла уяснить), – причем здесь кукла?

Старик не ответил. Стоя рядом с ней, он потирал свои маленькие белые ладошки и довольно посмеивался («Какой же он противный!» – подумалось девочке).

– Да, – продолжала Анжелика, – мне очень хотелось иметь эту куклу, но сейчас, когда мама заболела, я отдам ее, лишь бы она поправилась.

– Вот-вот, – закивал старик, – так оно обычно и бывает. Все думают, что от Хозяина можно откупиться, вернув ему то, что он дал. Глупости! Одно из двух: либо ты весь в его власти со всеми потрохами, либо он проглотит тебя, как лягушка комара. И здесь ничего, хе-хе, не изменишь. В ту проклятую ночь, когда я добыл для него Копье, мне казалось, что моей службе конец. Он лежал передо мной, а я говорил себе: «Всего-то и осталось – воткнуть эту железку в его утробу, и ты свободен…»

– Как это воткнуть? – холодея, переспросила Анжелика. – Вы что…

– Он был уже мертв, несуразная девчонка, – проворчал старик. – Но Копье должно было уйти вместе с ним в могилу. Это был единственный способ заполучить его. Никто не мог этого сделать, кроме меня… Умереть было единственной моей мечтой, но он не дал мне этого счастья…

Отрывистые речи карлика стали походить на бред. «Наверно, он сумасшедший!» – со страхом подумала девочка.

– Поймите, – прошептала она, – я хочу только одного: что бы мама выздоровела. Она не должна умереть!

– Глупое дитя! Что ты знаешь о смерти! – зло отозвался карлик. – Она открывает порой такие чудеса, о каких в этом жалком мире можно только мечтать. Но не для всех и не всегда! Тут ты права. Аирб безмерен! Встречаются и там такие, с позволения сказать, местечки, в какие меня не заманишь никакими коврижками. Боюсь, твоя дорогая мамочка как раз и угодила в одно из них.

– Зачем вы меня пугает! – со слезами в голосе произнесла Анжелика. – Мы с мамой ничего плохого вам не сделали. Помогите, если можете. А если не можете, то уходите.

– Помочь? – старик наклонил голову. – Помогать тебе я не собираюсь. Но если хочешь увидеть маму, пока она еще похожа на саму себя, я могу это устроить. Ведь ты хочешь этого?

– Да! – отвечала девочка чуть дрогнувшим голосом.

– Так-то лучше, – сказал незнакомец и шагнул ей навстречу.

Внезапно лицо его исказилось, словно по нему пробежала судорога… И в то же мгновение Анжелика ясно осознала, что странный предмет их разговора – порча, колдовство, похищение души и смерть – не просто слова, что происходящее на самом деле вышло за рамки реальности и что они с мамой неведомым образом оказались втянутыми в высшей степени необычную и по-настоящему жуткую историю. Ей сделалось очень страшно. Развернувшись на каблуках, девочка бросилась прочь от таинственного старика. Она пробежала до конца моста, свернула в боковую улицу и бежала, не останавливаясь, еще два квартала, пока не выбилась из сил. Только тогда она решилась оглянуться и с облегчением обнаружила, что ее никто не преследует…

«Пора возвращаться», – подумала Анжелика. Дома ее ждало страшное одиночество, но это было единственное место, где можно отдохнуть и собраться с мыслями.

Девочка побрела прочь от реки. В самом начале улицы один подле другого стояли три больших особняка. Обнесенные высокими кирпичными стенами, увешанные кондиционерами и тарелками спутникового телевидения, они старательно демонстрировали сытое, умеренное благополучие. Но чем дальше от центра, тем проще становился облик домов. Старые хрущевки сменила череда типовых бревенчатых двухэтажек с маленькими подслеповатыми окнами. Утих шум, доносившийся со стороны шоссе. Анжелику обступила тревожная тишина. Редкие тусклые фонари не могли разогнать вязкой темноты. Уползая с мостовой и тротуаров, она зримо сгущалась за углами домов, в узких, словно щели переулках.

Впрочем, мрак только в первые мгновения казался непроглядным. Достаточно было остановиться на перекрестке и пристально вглядеться вдаль, как из темноты начинали проступать массивы строений, уходящие вдаль заборы и расплывчатые кроны деревьев. Серебрилась мокрая бетонка, отсвечивали отраженным светом лужи… Все это Анжелика видела и прежде сотни, а то и тысячи раз. Но сегодня все показалось ей иным, не таким как всегда, словно из-за привычного облика предметов внезапно выглянуло что-то чужое, прежде ей неведомое…