За водой
Другая дорога
Желтоголовая славка
В перекрестье прицела
Пленная и свободная
Телефон
Первая встреча
Побеседовать с другом
Лягушачий ручей
Колодец во дворе иссяк, И мы с ведром и котелкомЧерез поля пошли к ручью Давно не хоженным путем.Ноябрьский вечер был погож, И скучным не казался путь —Пройтись знакомою тропой И в нашу рощу заглянуть.Луна вставала впереди, И мы помчались прямо к ней,Туда, где осень нас ждала Меж оголившихся ветвей.Но, в лес вбежав, притихли вдруг И спрятались в тени резной,Как двое гномов озорных, Затеявших игру с луной.И руку задержав в руке, Дыханье разом затая,Мы замерли — и в тишине Услышали напев ручья.Прерывистый прозрачный звук: Там, у лесного бочажка —То плеск рассыпавшихся бус, То серебристый звон клинка.
В осеннем лесу, на развилке дорог,Стоял я, задумавшись, у поворота;Пути было два, и мир был широк,Однако я раздвоиться не мог,И надо было решаться на что-то.Я выбрал дорогу, что вправо велаИ, повернув, пропадала в чащобе.Нехоженей, что ли, она былаИ больше, казалось мне, заросла;А впрочем, заросшими были обе.И обе манили, радуя глазСухой желтизною листвы сыпучей.Другую оставил я про запас,Хотя и догадывался в тот час,Что вряд ли вернуться выпадет случай.Еще я вспомню когда-нибудьДалекое это утро лесное:Ведь был и другой предо мною путь,Но я решил направо свернуть —И это решило все остальное.
Ее, наверное, слыхал любойВ лесу, примолкшем к середине лета;Она поет о том, что песня спета,Что лето по сравнению с веснойКуда скучней, что листья постарели,Что прежних красок на лужайках нетИ что давно на землю облетелиЦвет грушевый и яблоневый цвет;Она твердит, что осень на пороге,Что все запорошила пыль с дороги;Примкнуть к терпенью смолкших голосовТо ли не может, то ли не желаетИ спрашивает, даром что без слов:Как быть, когда все в мире убывает?
В разгаре боя, метя в чью-то грудь,Шальная пуля низом просвистелаВблизи гнезда — и сбить цветок успела,И с паутины жемчуг отряхнуть.Но перепелка, подождав чуть-чуть,Опять к птенцам писклявым прилетела,И бабочка, помедля, вновь приселаНа сломанный цветок передохнуть.С утра, когда в траве зажглась роса,Повис в бурьяне, вроде колеса,Сверкающий каркас полупрозрачный.От выстрела его качнуло вдруг.Схватить добычу выскочил паук,Но, не найдя, ретировался мрачно.
Любовь Земле принадлежит,Привычен ей объятий плен,Уютно под защитой стен.А Мысль оград и уз бежит,На крыльях дерзостных парит.В снегу, в песках, в глуши леснойПроложены Любви следы,Ей не в обузу все труды.Но Мысль, избрав удел иной,С ног отряхает прах земной.На Сириусе золотомОна, умчав, проводит ночь;А на заре стремится прочь —Сквозь пламень звездный напролом,Дымя обугленным крылом.Но, говорят, раба Земли —Любовь — таит в себе самойВсе то, чего, враждуя с тьмой,Взыскует Мысль, бродя вдалиВ межгалактической пыли.
«Я очень далеко забрел, гуляя,Сегодня днем,ВокругСтояла тишина такая...Я наклонился над цветком,И вдругУслышал голос твой, и ты сказалаНет, я ослышаться не мог.Ты говорила с этого цветкаНа подоконнике, ты прошептала...Ты помнишь ли свои слова?»«Нет, это ты их повтори сперва».«Найдя цветок,Стряхнув с него жукаИ осторожно взяв за стебелек,Я уловил какой-то тихий звук.Как будто шепот «приходи» —Нет, погоди,Не спорь, — ведь я расслышал хорошо!»«Я так могла подумать, но не вслух».«Я и пришел».
Мы и не знали, что навстречу шлиВдоль изгороди луга: я спускалсяС холма и, как обычно, замечтался,Когда заметил вдруг тебя. В пыли,Пересеченной нашими следами(Мой след огромен против твоего!),Изобразилась, как на диаграмме,Дробь — меньше двух, но больше одного.И точкой отделил твой зонтик строгийДесятые от целого. В итогеТы, кажется, забавное нашла...Минута разговора протекла.И ты пошла вперед по той дороге,Где я прошел, а я — где ты прошла.
Если друг, проезжая, окликнет меня,У ограды придерживая коня, —Я не стану стоять как вкопанный,Озираясь на свой участок невскопанный,И кричать «В чем дело?» издалека,Вроде как оправдываясь недосугом.Нет, воткну я мотыгу в землю торчком —Ничего, пускай отдохнет пока! —И пойду через борозды прямикомПобеседовать с другом.