После этого мне выбрали мусульманское имя – Париса. Затем я подписала кучу самых разных бумаг – нет, не кровью, крови попросту бы не хватило. После чего со всеми документами (в которых было указано, что ислам я приняла чуть не в день своего приезда в Иран) мы отправились в местный загс.

Офис был битком набит народом, но нас обслужили сразу и по первому классу. Улыбчивый дядя даже попытался заговорить со мной по-английски, после чего принялся наскоро заполнять квиток (по ходу переврав мое имя и фамилию) и вклеивать туда наши фото.

Брак решено было заключить на три года – это крайний срок, после которого я твердо рассчитывала обосноваться с Бехрузом в России. Оставалось решить вопрос с мехром – то есть вознаграждением, которое будущий муж обязан мне выплатить по первому требованию в течение совместной жизни либо если захочет подать на развод. Я сказала, что мне достаточно минимального выкупа: одного Корана (он по закону полагается всем девицам) и 14 золотых монет (на тот момент их стоимость составляла около полутора тысяч долларов).

Церемония бракосочетания по-персидски выглядит просто: дядя быстро-быстро талдычит что-то по-арабски, потом на фарси, и после определенной фразы жених и невеста должны сказать свое веское «да». Когда именно это надо сделать, Бехруз мне толком не объяснил. В результате я свое «бале! бале!» выпалила, как только представился удобный случай. После чего дядя посмотрел на меня как-то странно, а народ, сидевший в кабинете, заулыбался. Однако дело было сделано – и только поставив с десяток подписей в разных частях документа, я смогла осведомиться у законного супруга о причине общего веселья:

– Э-э-э… Ну, понимаешь… По традиции невеста, к которой обращаются с таким вопросом, должна сначала отказаться, выразить свое неудовольствие. И только на третий раз ответить, что согласна. А ты с ходу завопила «да» на весь офис.

– Не фига себе! Я сюда замуж пришла выходить или кота за хвост тянуть? Вы бы хоть предупредили…

Все течет, все меняется. Избрание президента Хасана Рухани в 2013 г. многих обрадовало. И впрямь казалось, все меняется: ядерная сделка в Лозанне предусматривала снятие санкций в обмен на отказ Ирана от разработки атомного оружия. Иранский рынок оживился, стало меняться отношение к Ирану в мире, это повлекло и внутренние изменения в стране.

Свобода – последнее, что я ожидала найти в Иране. Надо было ступить наконец на иранскую землю, прокатиться на тегеранских такси, пройти по улицам, прийти в дом моей семьи, чтобы понять наконец, как все изменилось. Манто на девушках выше колен и без пуговиц, платки небрежно накинуты на головы. Нередко дамы попросту накручивают на голову обычный шарф – соответственно, сзади пучок торчит и спереди челку видно. В ресторанах и развлекательных заведениях появилось множество надписей – слезных просьб «соблюдать хиджаб». Раньше такого не было, хиджаб воспринимался как неотъемлемая часть жизни, о которой незачем лишний раз напоминать. Теперь же посетительницы так и норовят оголиться…

В магазинах прибавилось импортных товаров – и традиционный сохан из Кума мирно соседствует с конфетами Nestle, бог весть где изготовленными. Ободранных «Пейканов» на дорогах все меньше: по правительственной программе населению дают возможность приобретать новые (относительно) машины местного производства, а старую рухлядь с дорог удаляют. Народ смотрит в будущее с плохо скрываемым оптимизмом и учит английский язык: англоязычных вывесок и надписей сейчас раза в два больше, чем год назад.

Увы, период оптимизма был недолог. В Америке сменился президент, и сделка фактически перестала существовать. Санкции вернулись, Иран вновь видится многими как страна-изгой и полагается только на внутренние ресурсы. А народ? Народ окончательно разочаровался в политике и политиках.

Если гость твой тысячу раз сделает нелепость и скажет что-либо неподходящее, ты все ему прощай. Кабус

Кто не побывал у иранцев в гостях – не видел настоящего Ирана. Дом перса – его крепость, семейный очаг, место отдыха и сокровенное владение. Внешний мир полон опасностей, постоянно приходится хитрить и изворачиваться, лицемерие необходимо для выживания. Только дома можно расслабиться и побыть самим собой. Главная ценность в Персии – семья. А что может быть для семьи важнее дома?

Мы останавливаемся перед дверью Бехруза. Папа возится с замком, а все остальные дружно принимаются снимать обувь. По привычке делаю шаг, чтобы разуться в коридоре квартиры. Бехруз машет руками: