Последовавшее за этим его выдворение из стен института посредством охраны было отмечено многочисленными сотрудниками, прильнувшими к окнам. Естественно, они не могли не поделиться этой новостью с теми, кто все пропустил по какой-либо причине, а также со всем мировым сообществом, выложив многочисленные результаты съёмок на интернет просторах.

Через пару дней, когда последствия запоя уже не так бросались в глаза, Андрей снова пошёл на работу. Слабая надежда на поговорку «Повинную голову меч не сечёт», а также на то, что директор института, профессор Левин, и сам неоднократно хваставший своими юношескими приключениями, поймёт и простит его, могла вызвать лишь жалость.

Андрею и самому верилось в это с большим трудом.

Просидев в коридоре, у кабинета директора, целый день, он заметил, что все избегают его и даже коллеги, с которыми у него были неплохие отношения, отводят глаза и здороваются только после того, как у них не остаётся никакого выбора. Это сильно нервировало и очень хотелось поехать к бабушке, в глухую деревню, куда не ходят даже автобусы, а автолавка приезжает раз в неделю, и, достав из шкафа дедов дробовик, вернуться назад и устроить всем сотрудникам института небольшой холокост.

Весь день Левин был чем-то занят. Он уходил, приходил, встречался с разными людьми и лишь в самом конце рабочего дня соизволил принять Андрея.

– Ну что, Аксёнов, проходи, присаживайся. – Откинувшись на спинку дорогого кожаного стула и опершись руками в стол, Левин был похож на доброго барина, который вызвал к себе нерадивого холопа и теперь решал: казнить или просто наказать? – Рассказывай, что там у вас с Пётром Фомичом произошло.

– Валерий Михайлович, простите меня. Я хотел извиниться перед профессором Грищенко, но не нашёл его в институте. – Приняв как можно более виноватый вид, Андрей сцепил пальцы и уставился на стол.

– Да, да, он выходной взял сегодня. Знал, наверное, что ты придёшь. – Левин побарабанил пальцами по столу, и Андрею почему-то вспомнилось, что во всех просмотренных им фильмах момент казни обычно сопровождается барабанной дробью. Он с тоской посмотрел на ректора.

– Мы день рождения до этого справляли, голова болела, вот и не удержался, выпил немного.

– Аксёнов, я и сам в молодости дни рождения справлял, однако, почему-то не поднимал рук на начальников и не называл их бородатыми говнодавами! – Голос Левина далеко разнёсся по пустым коридорам института. – Пётр Фомич старый, заслуженный человек. Он профессором стал, когда тебя ещё на свете не было! Как он теперь в коллективе покажется? Ты хоть вообще понимаешь, что наделал? – Левин встал и, опершись ладонями об стол, сверху посмотрел на Андрея.

На миг Андрею показалось, что в глазах профессора промелькнуло отражение дыбы и стола с неприятными инструментами непонятного назначения, но спустя секунду наваждение пропало.

– Извиниться он хотел. Не нужны ему твои извинения, ему уважение необходимо! Как ты сам понимаешь, из института я тебя уволил. С этим ничего не поделаешь. – Левин замолчал.

Казнь состоялась, дробь прекратилась, и палач молча смотрел, как тело дёргается на верёвке.

Андрей встал и, посмотрев Левину в глаза, сказал:

– Я все понял, Валерий Михайлович. До свиданья. Спасибо, что приняли меня. – Он уже собрался пойти к выходу, однако Левин остановил его.

– Погоди, сядь на место.

Верёвка порвалась и, уже почти мёртвое, тело снова обрело способность дышать. На заднем плане зазвучала жизнерадостная музыка, и Андрей послушно опустился на стул.

– Пётр Фомич хоть и злой был на тебя, но сказал, что как специалист ты неплох и из тебя может, в конце концов, что ни будь получиться. Однако и в институте оставить я тебя не могу. – Левин опять замолчал и подошёл к окну.

– Мне тут позвонили, – спустя какое-то время продолжил он, – короче, военным, в какую-то их лабораторию, требуется микробиолог. Контракт на три года. Работать надо будет где-то в глубинке. С зарплатой обещают не обижать. Поработаешь, чтобы не потерять квалификацию, а потом обратно ко мне.

– А Пётр Фомич?

– Пётр Фомич в следующем году на заслуженный отдых собирается, так что…

Предложение Левина было слишком уж неожиданным, и поэтому Андрей не мог сразу так взять и согласиться.

– Можно мне до завтра подумать?

– Но не дольше. Завтра позвони в любом случае.

Выйдя из института, Андрей отправился бродить по городу.

Погода была прекрасная. На небе не было ни облачка и солнце, пользуясь этим, излило за день на город все своё тепло, превращая улицы в раскалённую сковородку, однако к вечеру жара спала, и небольшой ветерок приятно дул в лицо.

Зайдя в ИришПаб, Андрей не торопясь выпил кружку Гиннеса и набрал номер Вики.

– Вика, это я…, – начал он, услышав в трубке Викин голос.