— Все, хватит, — объявил он. — Игра сыграна, Каска. Оставайся где стоишь.

Ботаник судорожно дернулся, словно слова офицера не только заставили его остановиться на полдороге к цели, но и вывели из своего рода транса. Обернувшись к командору, он застыл с широко разинутым ртом. Как будто сам факт появления Кейза здесь был чем-то совершенно невероятным.

— Лео, — в конце концов пробормотал ботаник. И шагнул было навстречу командору. — Но как ты?..

— Стой на месте! — рявкнул Кейз. — И держи руки так, чтобы я их все время видел. — Бросив быстрый взгляд в сторону Лиз, он удовлетворенно кивнул: пристроившись на дне платформы, она уже принялась за свертки. — И никаких резких движений, понял? Оставайся где стоишь и веди себя смирно.

Лиз уже надрезала путы одного из свертков, оказавшихся на поверку большими мешками, и помогала освободиться пленнику.

— Что там? — спросил Кейз.

— Эрик Филдер. — Проверив пульс несчастного, Лиз добавила: — Он жив. — И врач срочно обратилась к содержимому второго мешка. — Лиз Бреслау. Без сознания. Вижу шрамы, сильные шишки на голове… точнее смогу сказать только в медчасти. Ее необходимо вернуть на корабль.

Прошла целая минута, прежде чем командор понял значение названных ему имен, а разобравшись что к чему, он еще более насупился. Выбор жертв, произведенный Яном, свидетельствовал о недюжинной практической сметке. Когда наступит истинная ночь, все остальные колонисты будут находиться в домах, ища относительной безопасности в обществе друг друга. И выдернуть из этого тесного круга одного-другого землянина было бы для Яна далеко не просто. Не говоря уж о том, чтобы не только выманить наружу, но и оглушить, а оглушив, оттащить тела в сторонку от лагеря. Другое дело Филдер и Бреслау. На ночь они были назначены в караул, что означает, что они вдвоем покинули лагерь и сторожат корабль вместе со всем его содержимым на расстоянии в добрую милю от лагеря. «Они были готовы к нападению со стороны кого-нибудь из здешних исчадий, — подумал Кейз, — но вовсе не к атаке точно такого же землянина, как они сами». А землянин мог завернуть к ним на огонек, поболтать, а потом, напав со спины, застичь их врасплох.

Губы его сжались, ствол пистолета пополз вверх.

— Что ж, для меня этого доказательства достаточно…

Внезапно в глазах Яна вспыхнули искорки понимания. Понимания… и страха.

— Лео, послушай…

— Вы обвиняетесь в поведении, опасном для блага колонии, — твердым голосом произнес Кейз. — Вердикт гласит: вы виновны. — Что-то зашевелилось в нем, что-то холодное и острое. Что-то, противящееся убийству, даже совершаемому во имя правосудия. Последние слова дались ему с великим трудом. — Вы приговариваетесь к смертной казни.

«Это не убийство, — уговаривал он себя. — Это профилактика. Это очищение. Яну надо умереть, чтобы уцелели остальные. Можно ли назвать это убийством?»

«А назови это искупительной жертвой».

— Послушай, — запротестовал ботаник. — Ты не понимаешь, что делаешь.

— Неужели? — резко возразил Кейз. Кончиком башмака он наступил на окружность, начерченную на земле Яном, стер меловой штрих. — Черт бы тебя побрал! Мы не первобытное племя, которому нужен шаман. Мы цивилизованная колония, первым правилом жизни в которой является единство. И так слишком много опасностей подстерегает нас со всех сторон, чтобы еще приглядывать за собственными людьми!

— А сколько еще смертей ты согласен воспринять как должное? — возмутился ботаник. — И тебе и мне известно, что число смертей нарастает в геометрической прогрессии. Сколько еще ночей суждено провести колонии, прежде чем число ее обитателей достигнет минимальной черты, за которой мы потеряем возможность обслуживать жизнеобеспечивающий генератор?

— Два земных месяца, — сердито буркнул командор. — Но мы научимся справляться с этими тварями. Мы научимся…

— Как только вы уничтожите сегодняшних, Эрна создаст новых! А если справитесь и с этими, на смену им придут другие, причем качественно другие. Неужели ты не видишь, Лео, что нам приходится воевать с планетой, с целой планетой? С некой силой, контролирующей здешнюю экосферу и удерживающей ее в равновесии. И этой силе пока неизвестно, как абсорбировать нас. Или как вступить с нами в контакт. Но на подобные попытки она будет пускаться вновь и вновь. — Трясущейся рукой Ян смахнул прядь волос со лба, но та сразу же упала на прежнее место. — Лео, эта планета была само совершенство. Ни засухи, ни голода, ни циклов урожайных и неурожайных лет, подобно нашим земным… Только подумай об этом! Экология, замкнутая в гармоническое целое, — самый настоящий Эдем. И тут пришли мы. И самим своим существованием поставили под опасность наличествующую здесь гармонию…

— И тебе кажется, что подобные ритуалы способны что-нибудь исправить? — презрительно бросил Кейз.

— Мне кажется, они могут послужить инструментом в наших руках. Коммуникационным каналом. Это же вызов, неужели ты не понимаешь? Нам только и остается, что попытаться земной символикой произвести впечатление на здешнюю силу, чтобы получить к ней хоть какой-то доступ. Чтобы взять ее под свой контроль, Лео! Если нам не удастся справиться с этим, можно укладывать чемоданы прямо сейчас. Потому что все наши технологии не помешают этой силе убивать, ведь она управляет здесь самими законами природы!

— И ты решил ответить на этот вызов дополнительными убийствами. Напоить эту силу кровью…

— Жертвоприношение — это самый древний и самый могущественный символ изо всех имеющихся в нашем распоряжении, — пояснил Ян. — Подумай об этом! Когда первобытный человек искал благосклонности своих богов, он проливал на жертвенном алтаре кровь себе подобных. Когда Бог Ветхого завета решил испытать Авраама, он повелел тому принести в жертву собственного сына. Моисей спас свой народ от Ангела Смерти, смазав основания дверей кровью животных. А когда Господь Бог протянул руку человеку в знак божественного прощения, Он породил Сына и обрек его на жертвенную смерть. Жертва представляет собой мостик между человеком и бесконечностью, и этот мостик может быть наведен и здесь, Лео. А со временем это может привести к тому, что прекратятся и убийства. Я верю в это. — Он помолчал, а поскольку Кейз ничего не ответил, в отчаянии повторил: — Неужели ты не понимаешь?..

— Понимаю, — тихо сказал Кейз. — Слишком хорошо понимаю. — Ствол пистолета скользнул в сторону. — Отойди от платформы.

— Ты не можешь остановить этого сейчас. Жертва уже обещана. Жертвоприношение…

— Отменяется, раз и навсегда. Прочь от платформы.

На мгновение Ян уставился на офицера ничего не понимающим взглядом. Наконец в глазах у него что-то забрезжило.

— Ты решил, будто я собираюсь убить их, — хрипло прошептал он. Было очевидно, что подобная возможность представляется ему самому немыслимой. — Решил, будто я собираюсь убить своих товарищей…