Я понял, что пора домой.

На этих египетских песках до сих пор видны следы моих лап, петляющие между молчаливыми камнями Гизы. Уходя, вырываясь на свободу, я ещё не знал: дорога, ведущая прочь из земли египетской, по неумолимой математической и метафизической логике, порождает и дорогу, ведущую в обратном направлении, то есть вглубь этой земли. Тысячи идущих изнутри наружу невозможны без миллионов тех, кто двигается снаружи внутрь. Многовековой процесс моего исхода и одновременного возвращения в плен возник и оформился здесь.

На этом пути было ещё много базовых и промежуточных пунктов, развилок, привалов, зимовок… Главным и ключевым было одно…»

– Да, это именно такие вопросы… Что со мной происходит? И со всеми нами, с миром? Почему это происходит? Почему это происходит именно сейчас, в то время, в которое нам выпало жить? Зачем я здесь? Почему и зачем я делаю то, что делаю? Насколько это правильно, насколько это полезно для меня? Правда ли, что мир сейчас стремительно меняется так, как он не менялся все последние тридцать веков? Можно ли и нужно ли вести себя в изменяющемся мире иначе, и если да, то как именно? И для чего?

– Эти вопросы не новы: похоже, человек задаёт их себе давным-давно, разве нет?

– Да, но, как я и сказал, сегодня количество людей, задающих эти вопросы, растёт стремительно, приближается к некоей критической массе: возможно, уже и превысило эту массу… Еще несколько лет назад можно было подумать, что мир окончательно разделился на вольных и рабов, на творцов и тварей, и рубеж между ними непреодолим: но сейчас я склонен считать, что…

«Тот Я, который уходил, ещё верил. Тот Я, который возвращался, уже только надеялся. Тот Я, который уходил, ещё шёл по звёздам. Тот Я, который возвращался, уже смотрел на путевую карту, которая невесть каким образом вдруг оказалась у него в руках.

Возвращавшийся уже не смотрел на небо, определяя маршрут своего движения, как делал уходивший. Я посчитал, что та путевая карта, в которую меня ткнули серой мордой, и есть верный прообраз маршрута, которым я должен пройти. Я поверил, что та умная магнитная игла, которую я вижу, верно подскажет то направление, в котором я буду двигаться. То обстоятельство, что и карта, и игла сделаны людьми, – а может быть, даже мною самим, в минутном страхе перед свободой и в призрачной надежде на снисхождение, – не заставило меня подвергнуть сомнению верность предписанного ими маршрута. Звёздная карта над моей головой, изготовленная кем-то несомненно более знающим и могущественным, нежели я сам, более не значила для меня ничего в сравнении с тем волшебным клубком, который я бросил себе (или кто-то бросил мне?) под ноги.

Я бежал и видел, как гибнет всё мною встреченное, что пыталось, вслед за Египтом, стать землями фараона или уподобиться им. Я проходил через изумрудные побережья Эллады, через величие и крах Рима, через венецианско-османский делёж Великого шёлкового пути, через рождение Нидерландов и ничью Алой и Белой Розы. Я видел как падали короны Карла Великого, Бурбонов, Габсбургов, Романовых. Последними изо всех встреченных мною Царств Египетских, уже в XX– ом веке, рухнули два, изначально задуманные как Рай земной. С ума они сошли по очереди, а погибли оба. Впавший в бесовство первым, напал на второго, укусил, был разбит и уничтожен. Но яд, попавший в рану, оказался смертелен: после победы второй заболел и через сорок лет умер. А я всё бежал и бежал…

Но вот, после стольких лет бродяжничества по свету, я вдруг с удивлением обнаружил под своими лапами тот же самый песок, и увидел прямо перед собой уходящую в небо пирамиду, с вершины которой резанул меня всё тот же самый, выпаливший египетскую пустыню, огненный глаз.

Круг замкнулся. Исход привёл меня туда же, откуда я бежал…

И тогда, вытянув глотку к повисшей над молчаливым Нилом луне, я издал тот вой, который для меня и мне подобных означает «Я здесь, братья! А вы где? Слушайте меня, о волки…»

Почему так случилось?

Почему река, вырвавшаяся три тысячи лет назад из каменного плена, не породила множество рукавов и потоков, не впала в великий океан, а описав петлю, хилым ручейком вернулась к своему истоку?

Зачем я нарисовал себе эту карту? Зачем я опять построил вокруг себя ту же тюрьму, из которой бежал?

Может, я просто всё это время носил её с собой?»

—…обенно эти вопросы важны для вас, если у вас есть очень определённое чувство, явное ощущение того, что всё, что происходило до этого, в том числе и непосредственно в вашей жизни – это не то, что вы хотите видеть, что многое или почти всё происходит не так, как следовало бы; если вы не просто предполагаете, что можно и нужно иначе, но почти в этом уверены; и если вы чувствуете или ощущаете в мире последних нескольких лет те перемены, тот некий перелом, о котором я сказал чуть выше.

–Да, есть такое чувство…

– В таком случае могу сказать, что предчувствие вас не обманывает, и думаю, что вы извлечете для себя пользу из нашего небольшого разговора.

– Спасибо, но скажите: а что вы думаете о…»

Глава 1. Необходимое философское и математическое обоснование исследования, или провод по понятиям

В конце концов, дело не в полемике

личного характера с каким-то сумасшедшим, а в том,