– Чем сегодня займетесь, куколки? – спросил он детей.

– Подём в зопалк – выпалила одна.

– Смотлеть на челепах – подхватила другая.

– Там много разных животных и вы сможете увидеть не только черепах.

«Какое чудо эти двойняшки. Чудо природы» – он ласково, как только умел, улыбнулся дочерям.

– После зоопарка я отвезу их к маме. Сегодня я улетаю на показ.

– А есть необходимость туда ехать?

– Зал будет без зрителей. Ты же знаешь. Но это мои друзья. Я обещала быть – поддержать их.

– Видимо, ты хороший друг.

– Стараюсь.

– Джет заказала уже?

– Разумеется. Сейчас на них очереди.

– Хорошо. Привези мне что-нибудь оттуда.

– Обязательно, дорогой.

Тарелки детей опустели – завтрак подходил к концу. Девочки по-очереди подошли к отцу, он нежно поцеловал их в лоб и пожелал хорошей поездки. Они с криками и улюлюканьями побежали наверх, в свои комнаты, чтобы подготовится к сегодняшнему, как они сами говорили, походу. Беренг проводил их взглядом, после поцеловал руку жены и попрощался с ней, шелковый шлейф её халата последним покинул комнату. Оставшись один на один с недопитой чашкой кофе английского фарфора и тополем за рамой окна, он решил спланировать ход сегодняшнего дня.

Главные цели – проверить, как идут дела в лаборатории и повидать своих, полюбившихся уже ему, испытуемых. Он даже немного скучал по ним, а потому думал о них постоянно. «Первейшая задача – сужение кругозора. Как можно мечтать о том, чего ты не знаешь и узнать не можешь? Для этого размер мира нужно уменьшить до необходимых размеров. Это уже должно быть сделано. Сегодня и проверю» – он доел остатки каши – «Вы давно уже потребители с целой армией консультантов. Но мы совершенствуем систему, оптимизируя её, избавляя от лишней нагрузки» – оставшиеся ягоды из маленькой тарелочки отправились к нему в рот – «Не кажется ли вам странным, что найти сайт с бесплатными книгами сложнее, чем порно? Сайт с книгами всегда блокируют, а машины с наклейками порно студий свободно ездят по городу и сайты их общедоступны» – он потянулся, зевая – «Милые мои, скоро мы встретимся и уж тогда-то я проверю, насколько вы готовы». Если останется время, хорошо бы продолжить работать над книгой. Это важно, ведь книга должна быть закончена и отправлена всем заинтересованным лицам до начала эксперимента. «В сущности, успех книги может положительно повлиять на успех всего дела. Это же новое Евангелие». Заглянуть бы в оперу, да времени нет. На неё теперь никогда не оставалось времени и от этого было немножечко грустно. «Немножечко – какое смешное слово» – думал Беренг и вдруг дети налетели как ураган. Они окружили его, сидящего на стуле. Бежать было решительно некуда, да он и не хотел сопротивляться их объятиям, наоборот, он прижимал дочек сильнее к себе. Все хохотали, всем было весело.

– До свидания, папа.

Беренг расцеловал девочек.

– До свидания, до свидания. Куколки мои!

Он позабыл о чём только что говорил с женой и детьми за завтраком. В голове осталось только то, что они все едут, но куда?

– Так куда вы едете?

– В зоопарк! – услышал он голос жены.

«Сейчас ехать в зоопарк. Нужно ли это?» – спросил он самого себя.

– Надо же. До вечера! – выкрикнул он, но вместо ответа вдалеке хлопнула дверь.

В лаборатории он заперся в своём кабинете и долго не выходил из него. Никто из сотрудников не знал, в чём дело, и побеспокоить его, так же, никто не решился. На самом же деле Беренг думал, что сказать Нахиму при их нынешней первой встрече, ведь тот, провалившись в сон после второго стакана сока, не видел его. Его мало интересовали те двое, которых пришлось забрать сюда вместе с Нахимом, но сам Нахим беспокоил Беренга сильно. Что-то вроде чувства стыда за сделанный поступок, который называется обманом. Скрытность, секрет, уговоры и манипуляции – словом, самый настоящий обман. Беренгу было стыдно и он не знал, что с этим делать. Он успокаивал себя тем, что Нахим будет главным в эксперименте, более того он не будет чувствовать себя испытуемым – он станет сам исследователем. Кто ещё предложит ему такую работу? Без него, Беренга, он так бы и перекладывал книжки с полки на полку. Тем более, когда эксперимент закончится, Беренг передаст Нахиму причитающееся вознаграждение. Думал, говорил себе, а сам понимал, ведь себя не хочется обманывать – это глупо – ведь Нахим изменится и изменится настолько, что никакая другая жизнь ему больше не светит. Он останется в эксперименте навсегда, отсюда не будет дороги назад, а только вперёд, только вперёд. Исследование в конечном счёте может закончится по двум сценариям: провал, и тогда всё, полная ликвидация и конторы, и сотрудников; либо эксперимент окажется успешным, и тогда запустят первый ковчег, потом второй, третий и так далее. «Так что деньги ему не пригодятся» – с грустью в сердце подумал Беренг – «Тогда я сделаю ему другой подарок – никто не сможет его обидеть. Больше никогда никто не сможет сделать ему больно. Он сам сможет обижать кого угодно. Я дам ему такое право и желание». Он понимал, конечно, что сам себе он говорит об уверенности. Нахим такой ранимый и беззащитный (ну вот, опять к агрессии вернулись), слабый человек. И нечего тут про генетику, нет – всё социум, гнилой гадкий социум, в котором он вырос, который загнал его в угол, как легкую добычу, и обрёк его на жалкое существование, больше подходящее червю, чем человеку. «Не даром работает в библиотеке» – усмехнулся Беренг, но тут же осёкся, ведь он не желает Нахиму зла, напротив, он помог ему получить девушку, о которой тот так долго мечтал; он научил Нахима думать шире, чем тот умел до этого; он показал Нахиму, что можно жить по-другом, чувствовать себя по-другому, думать о другом, точнее, по-другому; словом, он открыл Нахиму двери из узкого коридора, в котором тот находился, он освободил его. Беренгу нечего стыдится, не о чем сожалеть, не за что себя корить. Он дал Нахиму новую жизнь, хотя тот, возможно ещё не понял этого, ну да поймёт. Как бы там ни было, но нужно было выйти, наконец, из кабинета и пройти в комнату с плиткой на стенах. «Только бы не смотреть в его глаза. Что там в глазах? Да всё, что угодно».

Он увидел Нахима со спины. Ссутулившееся тело на стуле, руки закреплены кожаными ремнями к подлокотникам, ноги связаны друг с другом и закреплены с осью стула, тоже кожаным ремнем, стул на колёсах массивных, крепких, не как в офисе. Казалось, он похудел еще больше. Беренг обошёл вокруг, не стесняясь увеличить радиус до максимально возможного и сел на стул напротив, обычный офисный стул. Нахим стал взрослее, черты лица стали более острыми что ли, или просто мышцы напряжены, он напоминал бывшего алкоголика после удачного лечения зависимости: глаза не бегают, но не останавливаются надолго, темперамент спокойный, сам он молчаливый, настроение нейтральное.

– Привет. – Спокойно сказал Беренг, стараясь не смотреть в глаза.

– Привет, Беренг. – Так же спокойно ответил Нахим.

Беренг не думал, что Нахим по-прежнему помнит его, он не думал, что тот узнает его! Невольно он посмотрел в глаза Нахиму, и не выдержав, сорвался в пропасть. Боль – вот что было в них, бесконечная бездонная боль. «Неужели с ним здесь плохо обращаются?» – потребовал разобраться в ситуации он сам от себя.

– Как тебе здесь? – Набравшись смелости все же выдавил из себя Беренг..

– Всё хорошо. Но кормят паршиво. – Нахим изобразил кривую улыбку.

– А в остальном?

– В остальном – всё хорошо.

– Ты понимаешь, зачем ты здесь?

– Конечно.

– Зачем же?

– Чтобы стать руководителем эксперимента. Это подготовительные курсы.

– Правильно. Так и есть.

– Только вот одного не понимаю.

– Я слушаю.

– Почему меня привязали к стулу?

– Наверное, они не знают тебя так же хорошо, как я. Ты прости их, Нахим, прости.

– Я прощу их, но ты отвяжи меня, Беренг. Ты же меня знаешь.

Беренг замер. Он не знал, что ему делать. На всякий случай, он незаметно нажал кнопку под столом – два раза – подойти сотрудникам безопасности и остановится в ожидании.

– Конечно. Сейчас я сниму браслеты.

Беренг встал, зачем-то осмотрел поверхность стола, потрогал её и медленно подошел к Нахиму, неловко принялся откреплять ремни, руки немного дрожали, но он не мог побороть эту дрожь. Наконец, Нахим был освобожден от ремней и, как в дешёвом американском боевике, он потер запястья.