— Я все еще хочу этого. На тебе теперь только фрески и портрет. Работы будет много. Так что никакой помощи Анастасии. Она и так… обнаглела, я такого не потерплю, управляющую найти не сложно.

— Она приедет! — восклицаю с горячностью.

Горан уходит, а я застываю на стуле в кухне, смотря невидящим взглядом в окно. Что мне делать? Как справиться с наплывом обстоятельств, от меня не зависящих? В голову приходят безумные мысли, как я в светло-русом парике изображаю Настю днем, а по ночам снова рисую…

И в то же время, я ликую! Василеску не только не уволил меня, но и повысил! Вот это везуха! Впервые мне так прет! Он оценил мою работу и послал куда подальше криворукого бельгийца. Это… заслуживало того, чтобы отметить. Но для начала набираю номер подруги и все ей рассказываю как на духу, извиняясь…

— Ты что, Оди! — восклицает Настя. — Ты и так мне дала больше, чем я могла мечтать. Знаешь, я развожусь… разбитую чашку не склеишь… Муж совсем обнаглел… у него любовница и она беременна. Наверное, лучшее что могу сделать сейчас, это выйти на работу… Так мне будет проще отвлечься. А за тебя, детка, я ужасно рада! Даже горжусь. Ты приручила монстра, Дракула у тебя скоро с руки есть будет.

— Это вряд ли… Просто он очень трепетно относится к искусству… Совсем как я. Можно сказать, мы нашли общий язык на этой почве. И это, конечно, круто. Мне ужасно приятно. Но все равно все это ненадолго.

В конце договариваемся что Настена утром выйдет на работу, а вечером заночует со мной. Устроим вечеринку, Вилму тоже пригласим. Отметим бутылочкой приличного венгерского портвейна мое повышение.

На следующее уро, крепко обняв подругу, по которой соскучилась, тороплюсь в кабинет босса, куда меня срочно позвал Иван. Хмурый больше обычного, секретарь Горана оглядывает меня придирчиво-возмущенным взглядом, но ничего не говорит, показывает жестом на дверь. Но и так понятно — пришло время платить по счетам, то бишь, рисовать портрет босса. В кабинете никого, но на столе холст, кисти и краски, а у окна — новехонький мольберт. Ого, его вампирское высочество знатно к делу подготовились.

— Ты готова? — раздается голос за спиной, и я подпрыгиваю.

— Всегда готова! — отвечаю словами пионеров, о которых в школьном учебнике когда-то читала.

Как обычно смущаюсь, когда Горан так близко. Сегодня он опять в тренировочных с дыркой и джинсовой рубашке, застегнутой на одну пуговицу. Неужели не понимает, что его голый торс будет отвлекать меня от «дела»?

— В каком стиле желаете портрет? — спрашиваю изо всех сил добавляя в голос побольше энтузиазма.

— Мне все равно, доверяю твоему вкусу, — усмехается Горан.

Такое доверие не может не провоцировать художника на заоблачный полет фантазии, причем в моем случае, смешанной с ехидством. В моей голове тут же проносятся варианты — Горан с длинными клыками, Горан с пушистым хвостом, РыбоГоран в стиле Дали… На этом я нечеловеческим усилием останавливаю пустившееся вскачь воображение. Решаю сделать портрет в стиле восемнадцатого века, черный пиджак с красными лацканами, красной бабочкой и красноватый отблеск в глазах — такой вот маленький художественный отсыл к Дракуле…

— Вы знаете, для работы мне нужна тишина. Надеюсь это не станет для вас проблемой?

— Никаких разговоров, говоришь? — каламбурит Горан с широкой улыбкой, словно видит меня насквозь.

— Да… это будет меня сбивать.

— Я люблю тишину, уважаемый Лебедь. И молчание мне по вкусу. Не парься.

Он видит меня насквозь! На самом деле мне ничуть не мешают разговоры, я их люблю. Но за работой могу такого наболтать… Я себя в эти моменты не контролирую. Вот и пришлось солгать… От греха подальше. А еще я боялась возникающей во время общения теплой атмосфере… Нельзя ее допустить. Горан босс и только.

— А еще, если позволите, мне помогает музыка, — демонстрирую приготовленный заранее любимый диск. Не слишком свежий сборник, но очень в тему…

— Можно взглянуть?

Протягиваю диск Горану.

— Почему именно саундтрек к сериалу «True Blood»? — спрашивает Горан, хищно прищурившись. Почему мне вдруг показалось, что ты хочешь изобразить меня вампиром?

— Ну что вы, я бы ни за что не посмела так нагло вести себя. Я планирую изобразить хозяина старинного замка.

— Да? Ну хорошо… Я полностью доверяю тебе.

Приступаю к работе, но внутри не проходит глубокая дрожь. Меня дико смущает наше уединение, хочется попросить разрешения открыть дверь, но не решаюсь. Ведь будут заглядывать любопытствующие… И я догадываюсь что Горану это вряд ли понравится. Смущает и то, что мне приходится разглядывать лицо босса, внимательно, пристально. Что в обычных обстоятельствах я бы ни за что не сделала. И в ответ Горан также внимательно разглядывает меня, следит за моими руками, порхающими с кистью над мольбертом. Ненавижу, когда за мной наблюдают во время работы, потому что имею привычку так глубоко погружаться в работу, что перестаю себя контролировать… Могу строить забавные рожи и абсолютно не замечаю этого. Ужасно не хочу чтобы Горан наблюдал, как я кривляюсь! Но что мне остается? Только тотальный контроль и напряжение. Я как натянутая и вибрирующая на луке тетива. Не могу же я спорить с хозяином, послать его куда подальше с его капризами. Хозяином, который платит мне зарплату, и, надо сказать, очень даже хорошую. Утром как раз выдали, и я впала в нирвану. Мне явно привалило с премией, ну и деньжищи! Ни одна картина не приносила столько… Главное не спустить эту зарплату с Настеной на дорогое вино или портвейн, ну в общем в унитаз не спустить. Вина тут вкусные… Надо заказать заранее билет… но трудно спрогнозировать, сколько ещё времени понадобится для завершения фресок.