Но по мере того, как отвратительный сморчок подбирался к Вацлаву, растерянное, забитое выражение лица Кнедла менялось. Тяжело дыша, он расширил ноздри и опустил голову, глядя на Чеботари исподлобья, и призрачно-серые глаза его стали похожи на осколки грязного льда. Он оттер кровь под носом рукавом своей некогда аккуратной рубашки, которая в данный момент больше напоминала половую тряпку, и очень тихо сказал:

— Не подходи ко мне.

— Не подходи ко мне! — пропищал Чеботари, передразнивая, выудил из торопливо расстегнутой ширинки короткий крючковатый член, торчащий из жиденького кустика курчавых волос, и развязно им помахал. Зрелище было настолько вульгарным, вопиющим, отталкивающим, что Джин с отвращением отвернулась, но Дюк, дернув ее за волосы, заставил смотреть. — Познакомься, это мой Младший Брат, и в ближайшие полчаса ты, сосут, сделаешь все, чтобы его ублажить!

Чеботари болтал что-то дико пошлое, дурацкое, похабное, видимо, распаляя себя, но Джин больше не слушала гадкого сморчка и не смотрела на него. Все ее внимание было приковано к лицу Вацлава Кнедла. Оно не было забитым, нерешительным, неуверенным, залитым кровью, жалким… Как ни странно, именно в эту минуту ее пронзила мысль, что он красив. Красив какой-то внутренней силой, мужественной красотой, которая происходит не от смазливой внешности, которая зачастую оказывается пустышкой, а от наличия внутреннего стержня, внутренней бездонной глубины. Он был всего лишь человеком, и едва ли у него имелись хоть какие-то шансы справиться с тремя вампирами, и все-таки то, что в нем, делало его кем-то большим, чем просто человек.

Откуда у него, практически до полусмерти избитого двумя огроменными амбалами, взялись силы, было неясно, но они взялись, наверное, именно из этого внутреннего резерва. Безграничного резерва, который в критический момент просто взорвался.

Не уловивший произошедшей в Вацлаве резкой перемены, Чеботари, махая своим мерзейшим причиндалом, приблизился — и был пинком ноги отброшен к стенке, прямо под узкую нишу, в которой замерла огромная полуобнаженная девушка из белого мрамора. Двигаясь, словно на автомате, словно механический робот, Вацлав подошел и столкнул двухсоткиллограмовую статую прямо на съежившегося на полу Чеботари. Она упала, со страшным грохотом ударившись об пол, и Джин отвернулась, чтобы не видеть месива, в которое превратилось тело вампира ниже пояса.

Вацлав отвернулся и в упор посмотрел на дружка Кремера. И прозрачный, жуткий взгляд этот откровенно пугал.

— На такое я не подписывался! — со странной для такого амбала визгливостью выкрикнул Феликс и отскочил назад. — Он ненормальный, дьявол меня раздери, ненормальный!

А затем подскочил к двери и, вытащив из ручек биту, которая покатилась по мраморному полу с оглушительным звоном, выскочил прочь.

— Что, мужика словил, недоносок? — с издевкой поинтересовался Дюк, отпихнув от себя Джин и, как бык, попер на Вацлава Кнедла. — Ну, иди сюда, проверим, какой ты крутой… Она все равно будет моя, мо…я-а-а-а-а-а-а-а…

Джина даже не успела сообразить, проследить глазами за тем, что произошло — вот Кремер чуть ли не положил Вацлава на лопатки, а вот Кнедл его отшвырнул на стенку, на которой прямо в этом месте был повешен кованный канделябр. Узорчатая железка пронзила Дюку спину — и, окровавленная, вышла из груди прямо посредине. Кремер повис на канделябре, как бабочка, насаженная на иглу.

Вацлав стоял к ней спиной, а Джин в ужасе пятилась назад, надеясь, что он ее не заметит и страстно желая оказаться как можно дальше отсюда.

Но он обернулся.

5 лет назад

— А сейчас, внимание, срочные новости. В Асцаинском княжестве этой ночью произошел государственный переворот. При поддержке силовых структур, которые перешли на сторону агрессоров, власть в княжестве захватила секта «Д» во главе со своим лидером Пием Малеком. Князь Асцаинский Войцех Козловский был этим утром казнен в своей Северной резиденции, которую члены секты заняли в результате непродолжительного вооруженного конфликта. Сразу после казни действующего главы государства Пий Малек выступил с резонансным заявлением, в ходе которого, цитата, объявил: «Асцаинское княжество прекратило свое существование. Отныне я объявляю эту страну республикой Догма» и провозгласил себя верховным комиссаром республики. Власти 33 княжеств, в том числе и Вайорики, уже отозвали из республики своих послов. Напоминаем, секта «Д» — радикальная секта экстремистского толка, члены которой проповедуют превосходство мужского пола над женским в различных сферах жизни, и оправдывают гендерное насилие.

На кадрах с места событий была показана огромная площадь, заполненная многотысячной толпой, которая внимала словам вещавшего с трибуны мужчины. Все было серым — небо, земля, одежда солдат, оцепивших площадь, лица людей и безумные глаза Пия Малека, который беззвучно, но яростно говорил что-то в пушистый ежик микрофона, и лишь трепещущее на ветру ярко-алое полотнище с вышитыми щитом и копьем за его спиной нарушало эту серую картину мира.

— Сделай потише, а? — Надин Делиль с трудом перекричала диктора новостного канала. — Все только и говорят об этом военном перевороте в Асцаине! Меня вот вообще не волнует, что там происходит в этой новоиспеченной республике, которая расположена за тридевять земель от нашего княжества!

Но Джина, не обратив внимания на кузину, которая томно развалилась в роскошном кресле ее комнаты, дослушала диктора до конца и только тогда выключила вычурный, инкрустированный бриллиантами телевизор, про который Надин как-то сказала, что «ничего безвкуснее и пошлее она не видела и в жизни не увидит».

— Между прочим, я там родилась, — заметила она, кивнув на погасший экран. — И, по странному стечению обстоятельств, Вацлав Кнедл, кстати, тоже оттуда.

— Серьезно? — заинтересовалась Надин. — Любопытно, как он воспринял новость, что в его стране сменилась власть?