Но парни очнулись от нежданного прихода девушек и снова обратили свое внимание на стрельбище.

Митра ладонью раскрытой махнул на пораженный его стрелой щит, приглашая теперь Рарога. Тот подошел неспешно и встал точно там, где противник стоял: хорошее место. Вынул лук, стрелу. Пощупал ее, повертев меж пальцами: ровная, гладкая. Сам делал. Опустил ее удобно на кулак, в котором лук сжимал. Коротким движением поднял и спустил тетиву, не дав никому понять и рассмотреть, как все это случилось. Тренькнула сыромятная кожа возле щеки. Мелькнуло оперение — и стрела с тихим треском врезалась в хвостовик той, что пустил Митра. Воткнулась в солому, расщепив древко на две изогнувшиеся, словно лепестки, половинки.

Кто-то вздохнул — и снова все стихло на миг. Только Другош громко хлопнул в ладоши, не сумев сдержать гордости. Да и другие ватажники, зашептались многозначительно, не желая слишком громким гомоном совсем уж расстраивать гридей.

— Ты, Митра, давай, в его стрелу свою всади тож! — выкрикнули из гурьбы дружинников.

Беляна и Гроза переглянулись хитро, словно все ж Рарога поддерживали, но показать не хотели. Стрелец покачал головой, улыбаясь, и только подошел, чтобы вдругорядь силы и остроту глаз попробовать, как со стороны терема прибежал отрок, осмотрелся, откидывая волосы влажные со лба. Нашел Рарога взглядом и чуть ближе шагнул.

— Княже тебя к себе просит. Говорить желает.

Что-то долго он думал. Казалось, что еще накануне вечером позовет — расскажет, зачем гостей к себе столько созвал. Рарог хмыкнул, немного жалея, что не удалось дальше в стрельбе посостязаться, и пошел за быстро удаляющимся мальчишкой, оставив остальных рядиться, сумел бы Митра его стрелу забороть или нет. Кто-то даже предложил все равно попробовать, да кметь отказался.

— После еще попытаем меткости, — бросил вслед.

А Рарог рукой махнул, как будто соглашаясь. И только почувствовать успел, пока совсем с дружинного двора не ушел, как острый взгляд ощутимо врезался ему в спину, прошелся вдоль хребта, заставляя обернуться — хоть и не хотелось. Гроза отвернулась тут же, как он глянул через плечо — и на губы сама собой наползла улыбка. Непростая девица: такую в охапку взять хочется и сбежать туда, где не найдет никто. И от мыслей таких, что все сильнее голову распаляли, не так просто избавиться.

Князь встретил в общине, сидя на стуле с высокой спинкой, изрезанной медвежьими головами. Говорили люди, что и под стены города кости медведя зарыли. Что сам Велес позволил — и от того городу удача уж много лет сопутствовала. А особенно тогда, как вновь занял княжеский стол потомок славного рода.

— Здрав будь, князь, — Рарог подошел ближе и остановился, разглядывая Владивоя издалека.

Тот помолчал немного, как будто раздумывал, стоит ли отвечать на приветствие хоть что-то.

— Поздорову, Измир, — назвал его по имени, что тот открыл в тот день, как пришел в детинец впервые. — Вот сколько слышал о Рароге кривотолков или кощунов от людей, никогда бы не подумал, что это ты и есть.

— Надо было меня кметем в дружину брать. И не было бы кривотолков, — тот приблизился еще немного, пытаясь вглядеться в лицо князя сквозь желтоватый полумрак.

— Не надо было против рода своего идти.

— Коли не пошел бы, так и до Волоцка не добрался. А тут вы меня тоже неласково встретили с воеводой твоим. А в дружину мне ой как хотелось, — Рарог вздохнул сокрушенно. — Пришлось свою заводить.

Владивой встал, чуть вскидывая голову. Обошел стол неспешно, размышляя о чем- то и покачивая головой. Совсем не изменился за те три года, что они не виделись. Ни седины заметной в волосах не появилось у князя от забот больших, ни морщин на суровом лице. А вот Рарога эти годы поменяли хорошенько. Но Владивой все равно сразу его узнал.

— Я мог бы ватагу твою нынче же задавить, — бесстрастно рассудил князь. — Татю ведь не положено людям помогать. Татю положено было бы за княжну и выкуп у меня большой попросить. А ты ее домой привез.

— Неправильный я, значит, тать, княже, — Рарог хмыкнул, пытаясь разгадать, куда Владивой ведет.

— Я и гляжу, что неправильный, — согласился тот. — Да и слыхал, что своих ты не грабишь, простому люду зла не чинишь. И на чужих землях тебя видят чаще, чем в моем княжестве. Потому давить я тебя не стану. Отблагодарю даже…

— Жизнью?

— И ею тоже. Но если ты поможешь мне, Измир, — Владивой остановился напротив, обойдя Рарога по кругу. — Два лета уж русины не дают покоя купцам, которые по Волани держат путь на юг или север. Ловим их, конечно, но ватаги стали больше. Уже и остроги жгут. А купцы ищут другие пути. Для них здесь слишком опасно. Сам понимаешь, чем это грозит Волоцку. Да и весям.

— Понимаю, чего же не понять, — Рарог кивнул, выслушав рассказ князя.

Признаться, не думал, что об этом он пожелает поговорить. Но так даже лучше.

— Так вот я хочу взять тебя на службу, — продолжил князь. — И себя отбелишь. И отцу отрада.

— Отцу до того, белый я или черный, давно дела нет.

— Зря ты так думаешь, — Владивой вдруг хлопнул его по плечу ладонью, сдавил пальцами ощутимо. — Он рад будет, если ты вернешься в род. Не татем, за которого стыдно. А тем, кто сможет его продолжить достойно. Тем, кто с князем будет дружен. И славой воинской не обделен.

Мягко стелет, подлец. И говорит-то все слова правильные, такие, которые каждый услышать захочет. Да кто в ватаге Рарога откажется из находника неприкаянного вдруг сделаться едва не кметем? Да Владивой не был бы князем, если бы в предложении его не нашлось бы несколько подводных камней. А то и целая гора, такая, что и киль поломает в щепки, и борта в стороны размечет.