Пейдж откашлялась.

– Никакого беспокойства. Позволь, я покажу тебе твою комнату.

Кивнув, я последовал за ней в гостиную, бывшую одновременно и столовой. Там стоял один диван и кресло, оба обитые светло-коричневой микрофиброй, и два приставных столика. На диване валялась куча декоративных подушек в кремовую и голубую полоску, а стена напротив окна была завешана черно-белыми фотопейзажами в рамках. В другом конце комнаты стоял блестящий обеденный стол и два стеганых стула. В целом было тесновато, но уютно.

В узкой кухне не было ничего интересного, но она была чистой, и все было расставлено по местам. Открыв дверь стенного шкафа, она сказала, что освободит несколько полок на случай, если я захочу положить туда какие-то продукты.

В коротком коридоре находилась только одна ванная комната с застекленной душевой кабиной, за ней следовали две спальни. Комната Пейдж была большей из двух, и, когда я вошел в нее, деревянный пол заскрипел под моими ногами. Ее нетронутая кровать была покрыта серым стеганым одеялом и заправлена бледно-розовыми простынями с геометрическим рисунком, мало сочетавшимся с разбросанными по ней декоративными подушками. На прикроватном столике с настольной лампой лежала стопка книг. Через открытую дверцу встроенного стенного шкафа была видна аккуратно развешанная рядами одежда для работы.

– Симпатичная комната, – заметил я, снова выходя за ней в коридор.

– Вот гостевая комната. – Пейдж толкнула дверь, и моему взору открылось помещение размером едва ли шире кровати. В данный момент там стояли диван-кровать и письменный стол, задвинутый в угол.

– Прости, я понимаю, что это немного… – начала она.

– Идеально. Я прохожу очередной курс, то есть я практически живу в больнице общины объединенных методистов. И все, что мне требуется дома, – это кровать. – Живя в последней своей квартире, я почти не ел – чаще всего питался в больничном кафетерии. Перестав рассматривать комнату, я снова окинул взглядом Пейдж. – Вероятно, чаще всего меня не будет дома.

Она кивнула.

– Я обычно возвращаюсь с работы домой к пяти тридцати, а иногда прихожу домой обедать.

Энчилада, который последовал за нами, чихнул и встряхнулся, брякнув серебряной биркой на ошейнике. Пейдж наклонилась и снова взяла на руки серо-бежевый меховой комок.

Стоя у входной двери, я смотрел вниз, на пару розовых женских беговых кроссовок с оранжевыми шнурками.

– У меня есть запасной ключ, я могу оставить его тебе. Когда ты думаешь… – Подойдя ближе ко мне, Пейдж снова выглядела неловкой.

– Переехать сюда?

Она кивнула.

– Сегодня вечером, если ты не возражаешь. Последние несколько ночей я кочевал с одного дивана на другой, останавливаясь у приятелей по всему кампусу.

Она издала тихий, сдавленный звук, но кивнула.

– Конечно.

– Я потерял почти все, поэтому сегодня вечером мне нужно заехать в магазин и купить самое необходимое. Возможно, это займет несколько часов. Ты можешь не запирать дверь, если я пообещаю вернуться к десяти?

Она кивнула.

– Конечно. До скорого.

Что-то подсказывало мне, что это новое соглашение скоро станет проверкой всех моих ограничений и еще кое-чего.

Выпроводив его за дверь, я приложила руку к гулко бьющемуся сердцу, удивляясь, что же, черт побери, происходит. У меня не укладывалось в голове, как мой тихий, одинокий вечер превратился в подготовку к жизни с новым соседом. И не просто каким-то соседом, а со сверх всякой меры сексапильным братцем моей лучшей подруги… Кэнноном, черт бы его побрал, Ротом.

Сделав глубокий вдох, я отогнала эти мысли. Возможно, меня тянуло к нему, но невозможно, чтобы я позволила себе так поступить. Значит, неважно, насколько он красив, как влияет на меня и до чего сексуален. Я просто должна сохранять спокойствие, хладнокровие, рассудок и провести эти два месяца с пользой для себя. Ну да, и еще купить дополнительные батарейки для моего верного вибратора.

Как оказалось, я шла по коридору к гостевой комнате, которую всего несколько минут назад показывала Кэннону. Эту комнату отделяла от моей только тонкая стена. Я подумала, услышу ли я, когда он будет мастурбировать. Будет ли он приводить домой девушек и трахать их, пока я буду прислушиваться, лежа одна в кровати? Я могла бы установить правило «секс запрещен», чтобы быть уверенной, что мне не придется терпеть его неуместные любовные связи. Только, если бы я так поступила, он нашел бы способ раскрутить меня – сказать, что это оттого, что я ревную.

Возможно, я недостаточно хорошо обдумала это соседство.

Направившись на кухню, я достала из холодильника наполовину пустую бутылку «Шардоне» и налила себе бокал. Дрожащими пальцами поднеся его к губам, я отпила крохотный глоток. Потом другой. Я была голодна, когда вернулась домой, но теперь у меня пропал аппетит.

Захватив вино с собой в гостиную, я включила телевизор и устроилась на диване.

Кэннон даже не спросил меня об арендной плате. Если он думал, что будет жить здесь бесплатно просто потому, что он брат моей лучшей подруги, то он крупно ошибался. Я должна была, по крайней мере, получить компенсацию за неудобство, связанное с тем, что мне придется делить с ним свое пространство.