Она красноречиво щелкнула двумя пальцами себя по горлу.

– Еще бы! – просиял Руденко, которому зачастую общение с трудовым народом доставляло простодушную радость, – праздник как никак!

– Да они и без праздника всегда того, – неодобрительно усмехнулась Елизавета Петровна. – Что же все-таки случилось?

– Вы когда свою соседку в последний раз видели? – спросил Руденко.

– Дня три назад, – пожала плечами женщина. – Я вообще-то не очень с ней знакома. Они молодые, у них свои интересы, приятели…

– У кого это у них? – встрепенулся Руденко.

– Кавалер у нее, симпатичный парень. Да и она симпатичная. Нет, вы не подумайте, у них все прилично вроде, не скандалили, не ругались. Хотя она и в казино работает, по-моему, девушка самостоятельная. Вы в чем-то ее подозреваете? – с дрожью в голосе спросила она.

– Нет, – отмахнулся Руденко, – не в этом дело. Так вы говорите, парень у нее есть. Интересно-о-о… И как давно?

– Да полгода – это уж точно! Может, она и раньше знакома с ним была, только появляться он тут стал примерно с полгода назад, – уверенно произнесла Елизавета Петровна. – Вроде, серьезно все у них. Он за ней на машине приезжает.

– На какой? – с профессиональным интересом спросил Руденко.

– На не нашей какой-то, иностранной, – с горделивым восхищением простолюдинки пояснила она, – синей такой. Ой, не знаю, как называется, но, видать, дорогая.

– Понятно, – Руденко пригладил для солидности свои шикарные пшеничные усы, словно этот неторопливо-обстоятельный жест служил вехой в расспросах, – что вы о нем знаете?

– Ну, богатый он, – приподняла свои округлые рыхлые плечи женщина, – это по всему видать. Цветы дарит – я раза три его с розами видела. И со свертками… Подарки, наверное. Повезло Женьке, что и говорить!

Несмотря на оптимистически жизнеутверждающий характер фразы, она с какой-то мучительной нерешительностью посмотрела на лейтенанта, словно чуя неладное и таким образом подозревая, что слова ее уже неактуальны.

– А еще что? – интересовался Руденко. – Где работает, например?

– Этого я не знаю, не спрашивала. Я же вам сказала, что не так уж часто обща…

– Хорошо, – бесцеремонно перебил ее лейтенант, – а его вы когда в последний раз видели?

– Ну-у, – задумалась Елизавета Петровна, – дней пять или неделю. Точно не помню. Он какой-то хмурый, недовольный шел. Я уж думала, что у них нелады. Но потом в окно видела, как они вышли, сели в его машину и куда-то поехали. Они весело смеялись, разговаривали. Так что, ничего не изменилось.

Этажом выше громыхнула стальная дверь и следом послышались быстрые шаги. Кто-то спускался с лестницы. Спускался и насвистывал «Жизнь в розовом свете». Все замерли в ожидании субъекта, имевшего, по-видимому, прекрасное настроение, и только на губах Елизаветы Петровны зазмеилась ехидная усмешечка. Она знала, кто это. Очам людей, собравшихся в ожидании мастеровитого и поддатого дяди Коли, предстал одетый во все бежевое, еще довольно стройный дядечка средних лет с несколько одутловатым, покрытым паутиной морщин лицом, но полный зажигательного оптимизма и молодцеватой грации. В нем чувствовалась порода. Жидкие светлые волосы, открывавшие высокий, с плешью лоб, находящиеся в лирическом беспорядке, отнюдь не производили впечатления чего-то неопрятно-взлохмаченного и неухоженного. Узкий разрез глаз придавал его взгляду цепкую внимательность и некое смирение, присущее выражению глаз умудренного опытом человека. И только губы, с опущенными уголками, чувственные, хотя и не полные, налагали на его лицо печать какого-то брезгливого неприятия.

– Что здесь происходит? – с жеманным недоумением воззрился на Елизавету Петровну щеголь.

– Да вот, соседкой моей интересуются, – махнула она рукой на Женину дверь.

– Вот как? – удивился дядечка. – По какому вопросу?

– Пока не знаю, – вздохнула Екатерина Петровна.

– А вы, гражданин, не могли бы оказать нам помощь? – выказал чудеса обходительности Руденко.

– Да-да, – изящно наклонил голову немного вперед дядечка, – Лев Сигизмундович Браницкий, – с горделивым достоинством представился он.

– Нам нужен еще один понятой, – продолжал Руденко в то время, как Браницкий заинтересованно пялился на Яну.

– Понятой? – приподнял свои сероватые округлые брови Лев Сигизмундович. – Что случилось?

– У нас есть подозрение, что Евгения Галкина мертва, – ляпнул лейтенант.

– Мертва-а?! – воскликнул Браницкий.

– Ужас! – обмерла Елизавета Петровна.

Внизу послышались медленные тяжелые шаги, Все стали напряженно вслушиваться.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – горько усмехнулся Браницкий, прерывая мгновенную паузу и многозначительно качая головой. – Как же это случилось?

– Лев… – замялся Руденко, припоминая витиеватое отчество щеголя.

– Сигизмундович, – подсказал Браницкий, чуть сморщив породистый польско-еврейский нос.

– Мы еще толком ничего не знаем. А-а, вот, наверное, и дядя Коля, – Руденко улыбнулся поднимавшемуся нетвердой походкой мужчине. – Сейчас все окончательно выяснится. Вы будете понятым? – снова обратился он к Браницкому.

– Да-да, – с ответственным видом произнес тот, – о чем речь!