— Да, ваша милость, вы окажете мне большую услугу, — кондотьер ещё раз поклонился и направился к подножию лестницы. Проводив его задумчивым, хмурым взглядом, Витторио Дени быстро поднялся к главному входу и вошёл во дворец.

Несмотря на то, что уже постепенно подбиралась осень, на улице всё ещё стояла невыносимая жара. Под высокими мраморными сводами дворцовых галерей царили приятные полумрак и прохлада. Витторио шёл, не оглядываясь и ни на чём не заостряя своё внимание: всё праздничное великолепие лепнины, украшений и рельефов давно примелькалось. Прикоснувшись к холодной белоснежной стене, он провёл пальцем по тонкой чёрной прожилке на мраморе и убрал руку, заслышав где-то в конце длинной галереи шаги дворцовой стражи. В покои светлейшего его проводили только спустя долгое время уговоров и заверений в том, что он не задаст лишних вопросов и не выведет императора из себя ещё сильнее.

Витторио Дени вошёл и замер на пороге с поклоном. В глаза, привыкшие к мягкому полумраку галереи, ударил яркий дневной свет, щедро льющийся из распахнутых окон. В покоях было тепло и немного душно, сладко пахло курящимися ладаном и миррой. Лёгкие нотки ладана заставили Витторио поморщиться, и он оглушительно чихнул: отчего-то от этого благовония всегда приходили неприятные ощущения. К этому густому запаху примешивался ещё третий, отдалённо напоминающий сандал и знакомый до боли в груди каждому, кто был приближён ко двору: император оставался у себя всё утро и своё одиночество позволил разделить только одному человеку, самому верному и преданному, своей супруге.

— Я не позволял никого впускать! — крикнул светлейший, и в голосе его послышалось досадное раздражение, однако, когда он увидел своего асикрита, гнев его малость поутих. — Ах, это ты. Что ж, входи, нам есть, о чём поговорить.

Витторио Дени неловко покосился в сторону супруги императора, но тот лишь махнул рукой.

— Ты знаешь, у меня никогда не было секретов от Юлии. Если бы не её присутствие, я бы давно сошёл с ума.

Молодая императрица в ответ на его ласковые речи слегка зарделась, и лёгкая улыбка тронула нежный контур её губ. Учтиво поклонившись и ей, Витторио задержал взгляд на её прекрасных чертах чуть дольше, чем было положено. Юлия была поистине красива, как цветок, выросший в чужом саду под тщательной охраной и присмотром — невысокая, хрупкая, изящная, как дикая серна, с мягким загаром, быстрыми, живыми чёрными глазами, глубоко посаженными. Лицо её было тонким, выделялся только нос с заметной горбинкой. Юлия была нездешней, на Звёздный Путь пришла по собственной воле вслед за страстно обожаемым ею супругом, и некоторое время её пребывания во дворце Реджетто было потрачено на восстановление её памяти.

— Не стоит смущать Юлию столь любопытным взглядом, — светлейший строго одёрнул Витторио. — У нас есть вещи поважнее. Сегодня ночью гонец привёз мне ответ от лорда Эйнара.

Витторио сел на предложенное ему кресло с высокой резной деревянной спинкой и взглянул на светлейшего с куда большим интересом.

— Что же он ответил?

Император помолчал, посмотрел в окно.

— Ни слова, — коротко бросил он наконец. — Ни единого слова, только вот это.

С этими словами он протянул руку, взял со стола чёрную шёлковую ленту длиной в два локтя и бросил в руки асикриту. Витторио растянул её на всю длину, повертел в руках, надеясь прочесть хоть какие-то тайные знаки или буквы: в конце концов, так бывало, что переписки шифровались на случай перехвата гонца и самих посланий, но — ничего. В руках у него лежала обыкновенная лента. Гладкий иссиня-чёрный шёлк слегка поблёскивал на солнце.

— Что это значит, ваша светлость?

Август облокотился обеими руками на поверхность стола, погрузил пальцы в блестящие тёмные кудри.

— Война, — ответил он. Витторио Дени даже удивился, как ему удаётся так уверенно держать себя в руках и не срываться после такого происшествия. Теперь его гнев и желание побыть в одиночестве вполне объяснялось отказом в сотрудничестве, полученном от правителя Земель Тумана. — Чёрную ленту присылают при строгом отказе, я думал, ты об этом ещё не позабыл, — продолжал светлейший, не обращая внимания на смятение своего асикрита. — В противном случае прислали бы алую, или же хотя бы ещё несколько слов.

Витторио смял ленту и швырнул её на стол. Гладкой чёрной змейкой она скользнула вдоль витиеватой деревянной ножки и юркнула в тень.

— Эйнар слишком много о себе возомнил, — хмыкнул Витторио, нахмурившись. — Отказывается от союза с нами. Не удивлюсь, если он окажет поддержку Кейне, этим… дикарям и варварам. Хотя им и того более нечего предложить ему за это.

— Не говори так, — Август перебил его и неприязненно поморщился. Всегда, когда разговор заходил о правителе Земель Тумана, у него по позвоночнику пробегал ощутимый холодок. — У лорда были причины, надо понимать. Мы не вправе судить его.

— Ого, ваша светлость, с каких это пор вы записались в праведники? — Витторио Дени едко усмехнулся и встал, с грохотом отодвинув тяжёлое деревянное кресло. — Неужели это и впрямь говорите вы, вы, чьи руки залиты кровью по самые плечи? Сбросьте нимб, сейчас не до этого, тем более он так не идёт вам. У вас немало тех, кто готов пожертвовать жизнью и свободой за благополучие страны…

— Нет, — Август, в свою очередь, понял, к чему клонит асикрит, и тоже поднялся. Теперь они стояли по разные стороны стола, испепеляя друг друга взглядом. — Нет, нет, нет. Лорд Эйнар слишком силён, слишком хитёр, до него не добраться просто так. Я наслышан о магии в Землях Тумана, полагаю, ты тоже. Рискнуть и совершить покушение на лорда — всё равно что засунуть обнажённую руку в змеиное гнездо!

Витторио не заметил, как дыхание сбилось и зачастило, кровь прилила к голове, застучала в висках и пролилась темнотой в глаза. Он ухватился за резную спинку кресла, чтобы удержать равновесие: закружилась голова. Асикрит обернулся в сторону Юлии — та сидела невозмутимо на бархатных подушках, подобрав под себя стройные загорелые ноги и занимаясь каким-то рукоделием, то ли вышивкой, то ли бисером. Ни тени недовольства, тревоги или возмущения не омрачило её бесстрастного лица.

— Тогда позвольте вас кое о чём попросить, ваша светлость, — Витторио сделал шаг к столу и склонился поближе к светлейшему. Тот с некоторой заинтересованностью приподнял густые чёрные брови.