— Кто ты? — тихо спросила она, ещё раз подняв на него взгляд. Она уже не боялась, скорее, была удивлена такой встречей, ведь об этом маленьком пятачке среди скал знала только она одна.

— Не помнит… — огорчённо прошептал юноша куда-то в сторону и снова взглянул на Ивенн. — Меня зовут Иттрик. Прости, пожалуйста, ежели напугал.

— Нет-нет, — растерялась девушка и слегка сжала его руку. — Нисколько. Ты… знаешь меня?

— Не уверен, — тихо ответил юноша. Ивенн и сама удивилась тому, насколько у него был необычный голос — тихий, прерывающийся, будто он постоянно чего-то боялся. — Скажи, тебя ведь Славкой звать?

Славка… Что-то отчаянно знакомое шевельнулось в глубине души, стоило ей услышать это имя. Девушка прислушалась к себе, даже глаза прикрыла, но — ничего. Пустота. И она, слегка улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

— Ты меня, верно, с кем-то путаешь. Меня зовут Ивенн. Да и я тебя никогда ранее не видела.

— Видела! — воскликнул юноша, заглянув ей в лицо. — Ты, Хранительница Тьмы и Света, Славомира, Славка, неужто ты и вправду ничего и никого не помнишь?

Девушка слегка нахмурилась. Странный он всё-таки… Называет её чужим именем, требует — даже не требует, а умоляет, — чтобы она его вспомнила…

— Хранительница? О чём ты?

— Протяни руки, — велел Иттрик и сам вытянул её руки вперёд, ладонями вниз. — А теперь подумай о хорошем.

— О чём?

— Не знаю… Но обязательно о хорошем.

Ивенн напрягла руки и задумалась. О хорошем… Что же с нею происходило хорошего из того, что она помнит? В памяти невольно всплыл тёплый вечер, один из многих, когда они собрались все вместе, втроём. Йоханн работал на гончарном кругу — заканчивал брошенный глиняный кувшин, а Уна вместе с самой Ивенн взялись за рукоделие. Девушка только удивлялась тому, как у хозяйки быстро и ловко крутится веретено, как ровно и мягко ложится белоснежная куделька… Заметив это, Уна поменялась с нею местами и, сперва взяв её руки в свои, начала делать всё то же, что делала и сама, а после — отпустила. Ивенн вспомнила тот восторг, с которым взглянула на добрую женщину, когда начало получаться. Вспомнила теплоту рук Уны, пристальный и ласковый взгляд Йоханна… Иттрик с замиранием сердца ждал, что вот-вот из-под напряжённых ладоней девушки вырвутся яркие сполохи Света, однако этого не произошло. Что-то тёмное, дымчатое выскользнуло из-под широких рукавов, потянулось к воде и окутало маленькое озерцо. Ивенн испуганно отпрянула, но любопытство пересилило страх, и она осторожно подошла к самому краю.

Над гладкой и до прозрачности чистой поверхностью озера потянулся тёмный дымчатый покров, а потом он начал мутнеть и, наконец, превратился в нечто вроде зеркала. Однако в нём отразилась не сама Ивенн и даже не Иттрик, стоявший к нему ближе. Сначала появившейся картинки невозможно было разобрать, а потом девушка поняла, что это — полутёмная комната с высокими потолками, где за столом сидит человек в чёрной рубахе, задумчиво сжав виски ладонями и глядя куда-то перед собою. Подле него стоит кто-то ещё, то ли помощник, то ли друг, и внимательно смотрит туда же, куда и он, не спуская глаз. Когда Ивенн заглянула в зеркало, оба резко обернулись. Глаза человека в чёрном на какое-то мгновение посмотрели прямо в душу девушке, и вдруг изображение пропало, растаяло, словно в тумане.

— Что это? — поражённо выдохнула Ивенн. Иттрик задумчиво нахмурился.

— Не знаю… Я хотел напомнить тебе о том, как ты умеешь владеть Светом. Но то, что сейчас было… Это вовсе не Свет, это… это Тьма…

Иттрик грустно вздохнул, провёл по лицу обеими ладонями, запрокинув голову. Этого и следовало ожидать. Она здесь. Пришла по собственной воле — он успел заметить на её левой ладони маленький ровный шрам. И, конечно, ни о чём не помнит. Юноша прислонился спиной к высокой скале и закрыл глаза. И отчего, отчего он раньше не догадался? Разве теперь это всё чего-то стоит? Прежней Хранительницы больше нет. Это совсем другая девушка, у неё другая жизнь, и он здесь лишний… Впрочем, как и всё то, что она забыла — так зачем же ей тогда всё вспоминать? Из невесёлых, беспросветных мыслей его вырвало лёгкое прикосновение к руке и негромкий голосок:

— Кто бы ты ни был, тебе просто необходимо отдохнуть. Ты едва на ногах стоишь. И голоден, ведь так?

Ивенн улыбнулась и потянула его за руку. Казалось, ей было совершенно всё равно на случившееся. Светом ли она владеет, Тьмой… Как же к этому можно оставаться равнодушным? Иттрику ничего не оставалось, кроме как просто пойти за ней.

Вопреки ожиданиям, Ивенн не молчала угрюмо, глядя на тропинку, вьющуюся под ногами и пестреющую шалфеем и вереском. Лёгкая тень рассеянной улыбки блуждала по тонким, крепко сжатым губам её. Девушка показалась Иттрику даже красивее, чем была раньше; какие-то неуловимые изменения произошли с нею, он не мог объяснить, какие именно, их нельзя было заметить сразу, но они были. То ли в негромком, мелодичном, спокойном голосе, то ли в пристальном взгляде тёмных глаз, чуть прищуренных, то ли в изящных, непринуждённых движениях. Это была та девочка, что являлась ему во снах каждую ночь, она — и в то же время не совсем она.

— Куда мы идём? — наконец решился спросить Иттрик.

— Здесь неподалёку есть трактир, — с готовностью отозвалась Ивенн. — Я там… живу. Йоханн и Уна, хозяева, были так добры и дали мне приют на время.

— На время? — переспросил он. — Куда же ты пойдёшь… потом?

— Не знаю, — усмехнулась Ивенн и заправила за уши тёмно-русые прядки, разбросанные ветром. — Как судьба велит. Быть может, останусь и буду помогать им и дальше… Не знаю.

Они переглянулись. Иттрик смотрел на неё, не узнавая, так недоверчиво, с таким непониманием, что она даже невольно покраснела и засмеялась.

— Ну что ты? — её маленькая ладошка скользнула в его руку. — Пойдём!

* * *

Они не удивились, когда прямо посреди комнаты сверкнуло что-то тёмное и постепенно превратилось в широкое округлое зеркало. Только в нём, как и в том, что накануне образовалось на волнах, отразились не те, кто сидел напротив. Обернувшись и присмотревшись, Эйнар увидел водопад и небольшое горное озеро, окружённое острыми скалами и густыми зарослями. По ту сторону, на каменистом выступе, стояли двое — юноша в сером плаще и девчонка в тёмно-синем холщовом платье.