Сосна. Материал сосновая древесина, объем 3.5 кубометра. Материал сосновая кора, объем 0.2 кубометра. Материал смола сосны… ??? Материал сосновая игла… ??? Дополнительные материалы… ??? (количество разума и мудрости достаточно, для получения подробной информации. Необходим навык «растения», дополнительный навык (???), и ветвь (???).

Победная улыбка, у меня чувствую, сильно поблекла. Хоть и восстановил сброшенные «демоническим мечом» параметры, да все-таки решился продолжить строить билд мудро-разумного гнома, но без специфических умений, увы, нормально прокатывает лишь разглядывания камней.

Дополнительные разум и мудрость только кучу вопросов добавили, показывая, сколько полезностей в этой игре можно получить из простого дерева. Но вот где вообще взять этот самый растительный навык то? Эльфов пытать? Приходится обходиться врожденными гномьим «Рудознатцем». Только он и работает в полную силу и уверенно движется к третьему уровню.

Два прокачал, пока для Кассиди превращал камни в метательные снаряды. Ну, а у моей ловкой гномы, так же уверенно растет навык метательницы камней.

За спиной раздалось недоуменное восклицание:

– Горн, мы уже остановились? Почему так рано? Орк в прошлый раз встал на ночлег лишь к полуночи!

Наконец то, и девушка ожила! Долго она что-то входила. Ну не важно, главное она права, телега то реально встала. Я прижал палец к губам, призывая помалкивать и навострил уши.

Снаружи кто-то ходит: под тяжелыми шагами хрустит валежник, шуршат листья. Ржанула лошадь, шаги ускорились, переместились к передку телеги. Там сдавленно зафырчало и донеслось тихое:

– Кимберлит твою ксенолита мать… Замолчи, животное. Вот твое зерно, жуй.

Уф, так ругаться может только Громодар. Судя по всему, старый гном подвесил торбу с ячменем на морду нашей трудолюбивой лошади. Шаги прошуршали ближе, щели закрыла тень и по доскам осторожно постучали.

– Занято, – сурово сказал я. Кассиди уткнулась лицом мне в плечо и затряслась от сдерживаемого смеха.

Снаружи донеслось ворчание местного:

– Да уж знаю, что не свободно. Второй день сопят на два голоса в своем ящике. Ургала вон даже петь научился, чтобы значит шум заглушать.

Я хмыкнул недоуменно подумав: «о чем это он?» Пальцы наощупь нашли задвижки, те щелкнули, и крышка ящика откинулась – закачалась на петлях поскрипывая, не доставая земли. Я выкатился наружу и под ногами спружинил слой сосновых игл.

– Песню поёт? Ни разу не слышал.

А гном подтвердил:

– Не сколько поет, сколько ревет, да все одну и то же, – Громодар подбоченился и вполголоса напел, причем сумев подпустить в голос сарказма:

Орк в рука секир держал

Громко так «Ура» кричал.

Почему «Ура» кричал?

 Потому что храбрый был!

– И очами своими всех проезжих буравит гневно. Тьфу, пропасть!

Я, давясь от смеха, уточнил:

– Что, так и поет «в рука секир держал?» Громодар кивнул недовольно:

– Так и поет. Я пытался ему раскрыть, что секирА в рукЕ! А он только клыки свои в небо топорщит, да отвечает:

– Это национальный колорит, ничего ты не понимаешь в конструкциях орочьего языка! Это гном то в конструкции не понимает! Ну хоть один плюс в колорите этом – мимохожим да мимоезжим сразу становится не до посторонних звуков от повозки. Но и вы хороши! Прячутся они, от эльфов злобных…

Девушка выскользнула следом и шепнула смущенно:

– О чем это он?

– Да преувеличивает старец, не обращай внимания, – шепнул я в ответ и добавил вслух:

– Забавная песня, где-то слышал похожую…

Громодар прервал жестом:

– Тише вы… Пораньше сегодня с дороги съехали не просто так. Орчина долго хмурился, а потом сказал: следят за нами и свернул. Я уже минут десять повозкой правлю, а сам клыкастый по лесу бегает, врагов ищет.

Мы притихли, сразу стало страшновато. Игра хоть и виртуальна, но вот боль в ней очень даже реальна. Отфильтровать ее от остальных ощущений не могут до сих пор. Либо полный комплект, либо пытайся играть без полного погружения. Попробовал однажды, так двигаться получалось, как отсиженной ноге… во все тело. Хватило одной попытки чтобы, как и абсолютному большинству выбрать полный спектр ощущений матричной капсулы.

Проселочная дорога темна, усыпана валежником – ездят здесь явно редко, старые колеи засыпаны сухими иглами. Могучие сосны покачиваются – внизу тишина, но поверху шелестит ветер. Сомкнутые кроны шевелятся, и кое где сквозь них просвечивает быстро темнеющее небо. Корни, выпирающие из дороги, тоже двигаются, в сгущающейся темноте они похожи на щупальца осьминогов. Так и кажется деревья сейчас выдернут их и пойдут крушить и ломать все что попадется.

Воздух напоен крепким запахом полыни, что перебивает все другие ароматы, которых в сосновом бору должно быть предостаточно. Передний ряд травяных стеблей на обочине, изогнулся под тяжестью семян и листьев, словно кланяется дороге. Но дальше, густой бурьян стеной тянется ввысь.