До своего девяностолетия Владимир Васильевич не дожил двух лет и умер в 1986 году во время пожара в своем доме.

Художник удивительной судьбы: внебрачный сын крестьянки, замеченный во время своего обучения в народной школе одним дворянином, устроившим Николая Петровича в рисовальную школу при Лавре. А потом художественная школа и такие гиганты, как Поленов, в учителях.

Иконописное прошлое вкупе с актуальными художественными взглядами сделали из Богданова-Бельского уникального мастера. Среди его заказчиков была знать, но сердце его и фантастический талант раскрывались в деревенских сюжетах, которые наверняка бились с его детством. Его конек – красивые и сочные картины с деревенскими детьми.

Революцию художник не принял и уехал, сперва в Прибалтику, затем в Германию. Умер Николай Петрович в Берлине в 1945 году во время авианалета. Ему было семьдесят лет.

Фотограф-изобретатель Иван Болдырев за два года до Истмана из «Кодак» изобрел легкую пленку. Но не смог запатентовать ее, т. к. не нашел 150 рублей. Да и вообще поддержки.

История Болдырева – история самоучки, донского казака, который с детства был заворожен механизмами и фототехникой. Он создал десяток прорывных изобретений в фотоделе, которые на Западе принесли бы ему миллионы. А на Родине он просто не нашел поддержки ни фотографического сообщества, ни государства. А на его счету в 1870-1880-х годах такие вот изобретения и усовершенствования (дальше цитата от автора): «более совершенный и легкий объектив с постоянными диафрагмами; пневматический затвор для объектива, камера, усовершенствованная, весьма легкая, – к ней приспособления: а) пленка, заменяющая матовое стекло, закручивающаяся постоянно на валике; б) кассета с моментальным затвором и проявлением пластинки без темной комнаты-лаборатории. Пленка, чувствительная к свету, негативная и позитивная. Бумага для позитивов, печатающая при обыкновенном керосиновом свете. Объективные стекла для съемки… при обыкновенном ночном, ламповом, керосиновом и лунном свете…»

Иван Болдырев оставил после себя сотни прекрасных фото своих казачьих краев и типов, для него фотографии были средством проверки гипотез своих изобретений, а не искусством. Тем не менее именно они, а не его изобретения, остались в архивах. Это цитата из его брошюры: «…Заканчивая свою брошюрку, написанную не с целью, чтобы огласить передряги, пережитые мною, нет, а с целью познакомить публику с тем, как бывает трудно осуществить какое-либо изобретение и усовершенствование, даже очень полезное, когда не имеешь средств. На обширной матушке-Руси немало пропало бесследно весьма полезных изобретений вследствие того, что люди, обладающие средствами, верят в авторитетность, а не в труд бедняка, который много хорошего придумывает, и тем дают заглохнуть полезному изобретению самоучек-практиков и даже теоретиков». [1]

Алексей Бродович, белогвардеец, художник и целых 25 лет арт-директор Harper's Bazaar. Говорят, именно он уволил из журнала другого нашего соотечественника, Романа Тыртова (Ert'e). Так, один прекрасный русский сменил другого и навсегда изменил правила игры в глянце.

Видно, что в жизни Бродович не терпел компромиссов. 17-летним юношей он убежал воевать за белых втайне от родителей. Затем уехал в Париж, где работал на Дягилева (говорят, влияние Сергея Павловича на Алексея было так велико, что до конца жизни он пользовался его выражениями при общении с учениками и коллегами). После Франции – США, предложение сделать революцию в Harper’s Bazaar. С 1934 по 1958 – это годы экспериментов и постоянного поиска. Бродович оживляет полосы, приносит драматургию, работает с лучшими современными фотографами и художниками. Кокто, Ман Рей, Миро, Шагал.

Именно он сделал журнальный разворот живым, фактически интерактивным. Помимо журнала он много преподавал. И вообще, по выражению американского фотографа Ирвина Пена: «Все дизайнеры, фотографы, арт-директора, знают ли они это или нет, являются учениками Алексея Бродовича».

Закат своей жизни Алексей Вячеславович встречает во Францию, где через пять лет, в 1971 году, отходит в мир иной.

Родной брат Михаила Булгакова – почти одно с ним лицо. Но жизнь Николая Афанасьевича вполне тянула бы на отдельный рассказ авторства брата. Любовь к медицине у Булгаковых была делом семейным. Булгаков-младший сначала учился на медицинском факультете в университете Киева, чуть не погиб от рук петлюровцев, и позже, будучи юнкером вместе с войсками Врангеля, отбыл в Галлиполи.

Далее судьба отправила Николая Афанасьевича в Загреб изучать бактериофагов. Да, это была его специализация. В этой теме он настолько преуспел, что был приглашен во Францию.