Шрифт:
– Фрау Юнге, вы слышали, о чем говорилось на совещании у фюрера? – спросила кухарка осторожно.
– Нельзя было не услышать, – ответила та. – Он кричал, пока не потерял голос, сломал указку о стол… Он назвал генералов кучкой презренных лжецов и предателей. Генерал Кребс сообщил ему, что Штайнер отказался идти в наступление, его войска едва держат оборону Берлина. О контрнаступлении не может быть и речи.
– Неужели действительно все кончено? 2 – спросила кухарка шепотом.
2
22го апреля 1945 года, на совещании в фюрербункере, Гитлер, по словам очевидцев, после вспышки неконтролируемого гнева впервые говорит, что война проиграна.
Хельга навострила слух, стараясь понять о ком разговаривают взрослые.
– Он сказал, что в такой обстановке невозможно командовать армией, – продолжала фрау Юнге, – что отныне все вольны поступать, как им вздумается.
– Мы обещали ему остаться. А теперь я не знаю… – кухарка комкала полотенце. – Самолеты все еще взлетают, но разве я могла бы, глядя ему в глаза сказать…
– Я тоже, – покачала головой фрау Юнге. – Мы все еще нужны ему, придется остаться.
– Да и куда нам идти сейчас? – тяжело вздохнула кухарка.
Будто в подтверждении ее слов наверху глухо прогремел взрыв.
– Ах, что же будет… – Фройляйн Манциали принялась собирать со стола грязную посуду.
Вскоре обе женщины ушли, оставив детей одних.
Хельга с трудом проглотила остатки еды, допила чай – аппетит пропал. Мать до конца ужина так и не появилась. Младшие какое-то время бродили по коридору, не зная, чем себя занять. Потом все отправились в детскую.
– Где же мама? Я хочу к маме, – хныкала младшая Хайди.
– Ей нездоровится, – Хельга посадила сестру к себе на колени. – Хочешь, я почитаю тебе?
Из книжек родители позволили взять с собой только одну – «Мама, расскажи мне про Адольфа Гитлера!» 3 Хельга открыла ее наугад и принялась читать вслух: «Жил в Берлине гитлерюнге, звали его Герберт Норкус 4 . Он прилежно нёс свою службу. Его отец был штурмовиком и хорошо понимал, что сын тоже хочет помогать. Однажды Герберт с несколькими товарищами получил приказ разнести по домам листовки, чтобы люди пришли на митинг. Но их предали, и коммунисты узнали, когда будут разносить листовки. Рано утром Герберта с товарищами встретила на пути целая банда…»
3
Детская книга Йоханны Хаарер, написанная в стиле беседы мамы с детьми, в которой в доступной для ребенка форме подаются основные идеи NSDAP.
4
Немецкий юноша, член гитлерюгенда, погибший во время проведения пропагандистской акции в ходе столкновений с коммунистами. В Третьем рейхе считался пропагандистским «образцом» для членов гитлерюгенда, «кровным мучеником движения».
– Я хочу быть как Герберт Норкус, – воскликнул Хельмут. – Он настоящий герой!
– Скучно! Скучно! – выдохнула Хольда и уткнулась носом в подушку. – Почему мама не позволила взять с собой сказки?
Хельга отложила книгу, она знала ее почти наизусть и тоже скучала, тосковала по привычной домашней обстановке не меньше сестры. Низкие серые стены давили со всех сторон, от спертого сырого воздуха болела голова, но спать еще слишком рано, младшие не уснут. Обычно фройляйн Кети читала им перед сном сказки, а мать приходила поцеловать и потушить свет. Теперь Хельге самой придется развлекать их.
– Я кое-что придумала, – сказала она с наигранным воодушевлением.
– Что? Что ты придумала? – запрыгала неугомонная Хедда. С ней приходилось сложнее всего.
– Давайте нарисуем окно! – предложила Хельга. Она сама обрадовалась своей идее. – У нас есть карандаши и бумага. Приклеим его на стену и сразу станет веселее.
Они тут же принялись за дело. Каждый хотел добавить к рисунку то-то свое: и солнце, и облака, и лужайку с цветами, и даже кролика, который получился вполне сносно. Хельмут хотел нарисовать солдата с автоматом, но сестры ему не позволили.
– Как же мы его приклеим на стену? – спросила Хольда, когда окно было готово.
– Можно повесить на гвоздь, – предложил Хельмут.
– Ты что, эти стены даже из пушки не пробьешь, – возразила Хельга. Как это она раньше не подумала. – Давайте пока оставим, а завтра я спрошу фрау Юнге. Она работает в канцелярии, возможно, у нее найдется клей. А теперь раздевайтесь и ложитесь в кровати.
– Разве мама не придет выключить свет? – спросила Хильда.
– Сегодня был тяжелый день, мама устала. – Хельга помогла сестре переодеться в пижаму. – Я выключу свет сама.
Так она и сделала. Комната погрузилась в полнейший мрак.
– Мне страшно, – заплакала маленькая Хайди.
Хельга легла рядом с ней, укутала одеялом. Скоро сестра перестала возиться, задышала ровнее и уснула, посасывая палец.
Хельга тихо встала и на цыпочках вышла в коридор. Дверь в комнату матери была чуть приоткрыта. Хельга подошла и заглянула в щель. Мать лежала на кровати в ночной сорочке. Ее прическа была разобрана, волосы лежали на подушке. В белом свете потолочной лампы лицо матери казалось мраморным, плоским и как будто неживым. Отец сидел рядом. Он не раздевался – все в том же коричневом кителе, застегнутом на все пуговицы.