– Так почему Эшкомб отправил вас в ратушу?

Я не знал, сколько могу рассказать Парретту.

– Вы никогда не видели здесь людей с бронзовыми медальонами на одежде? На левой стороне груди.

– Видел нескольких. Вы ищете кого-то конкретного?

– А не было среди них мужчины, одетого во всё синее? – нетерпеливо спросил я.

– Синее? – Доктор Парретт склонил голову. – Вроде бы нет…

– Те медальоны, – сказал Том, – вы знаете, для чего они?

– Они защищают от ангела смерти.

– Но лишь немногие их носят, – заметил я.

– Да, – кивнул доктор Парретт. – Это люди Мельхиора.

Мельхиор. Наконец у меня было подходящее имя для человека, о котором я слышал весь день.

– Один мой знакомый называл его человеком-птицей.

Парретт рассмеялся.

– Ха! Неплохое описание. Хотя, пожалуй, оно не слишком почтительное. Этот человек заслужил больше уважения.

– Люди говорят, будто он пророк.

– Он пророк.

Том нервно сглотнул.

– Правда?

– О да. – Доктор Парретт кивнул. – Официально он чумной доктор, как и я. Но у Мельхиора есть дар. Он знает вещи, которые под силу узнать лишь ясновидящему.

Глаза Тома расширились.

– Например, какие?

Доктор Парретт остановился перед одной из тяжелых деревянных дверей, выходящих в коридор.

– Мельхиор понимает ход этой чумы как никто другой. Я имею в виду – не с точки зрения врача, хотя в этом он тоже разбирается. Нет, он может предсказать путь самой болезни. Мельхиор знает, кто умрёт следующим.

Я похолодел. Салли говорила то же самое, но она была одурманена маковым настоем, и в тот момент я не поверил ей.

– Как такое возможно?

– Не знаю. Но я видел, как это происходит. Наши пути иногда пересекаются. Четыре раза я наблюдал у Мельхиора эти… видения, я полагаю. Он предсказывал, кто заболеет – и всегда безошибочно. Все четверо тех бедных людей заразились. Его дар, несомненно, реален. – Доктор Парретт понизил голос. – Хотя, возможно, мне не следовало так громко говорить об этом в ратуше.

– Почему нет?

– Видишь ли… Мельхиор недавно изрёк несколько предсказаний относительно магистратов. Люди нервничают.

Доктор Парретт постучал в дверь.

– Войдите, – сказал голос изнутри.

Кабинет за дверью был узким и тесным; здесь едва хватало места, чтобы открыть дверь, не ударив ей о стол в центре комнаты.

Сама комната, однако, оказалась безупречно убранной. На столе и стеллаже лежали стопки бумаг и книг в кожаных переплётах.

За столом сидел крохотный человек; сгорбившись, он писал что-то в одной из книг. На вид ему было лет пятьдесят. Он положил свой парик на пачку бумаг, обнажив лысину, окружённую венчиком волос.

– Добрый день, Генри, – поздоровался доктор Парретт.

– Хм? – Генри написал ещё несколько слов, а потом посмотрел на нас из-за серебристых очков в круглой оправе, ненадежно сидящих на кончике его носа. – О, здравствуйте, Джон, – любезно произнёс он. – Оставьте свой отчёт вон там, пожалуйста.

Он рассеянно указал пером на стопку бумаг на углу стола.

– На самом деле я здесь от имени этих ребят, – объяснил доктор Парретт. – Я хочу представить вам Кристофера Роу, ученика аптекаря, и Томаса Бейли, сына пекаря. Им нужна помощь Олдборна.

– О? – Генри оглядел нас с дружелюбным любопытством. – И что магистрат может для вас сделать?

Доктор Парретт обернулся к нам.

– Это Генри Коул, секретарь магистрата Олдборна. Объясни ему, что случилось с Шинглтоном.

Я рассказал, как Шинглтон сжёг записку лорда Эшкомба. Генри возвёл глаза к потолку.

– Посмотрел бы я, как он сделает нечто подобное перед королевским эмиссаром. Вот дурья голова!

Капля чернил с кончика пера Генри упала на страницу раскрытой книги. Он поднялся и вытащил из ближайшего ящика тряпку, чтобы вытереть пятно. Встав в полный рост, Генри оказался ненамного выше, чем казалось, пока он сидел в кресле. Думаю, Салли могла бы посмотреть ему прямо в глаза.

– Ну вот, я всё испортил.

Генри со вздохом отбросил тряпку и снова переключил внимание на нас.

– Кристофер, не так ли? Я буду рад попросить магистрата Олдборна напрямую поговорить с Мэйкоттом, хотя точно не знаю, когда он вернётся в ратушу. Я доставлял ему работу на дом. Он плохо себя чувствует.

Том посмотрел на меня. Я точно знал, о чём он думает. Как и доктор Парретт.

– Кто-нибудь его осматривал? – встревоженно спросил он.

– Это просто лёгкая простуда, – быстро сказал Генри.