Конструктивно данная метательная машина было довольно таки сложной инженерной конструкцией, с виду весьма похожей на свои земные аналоги. Хоран собирая одни только принимающие немалые нагрузки лафеты обоих требушетов, а именно раму и этак восьмиметровые стойки, между которыми должно было ходить коромысло, чуть не охрип от матерщины на наших косячащих солдат, исполняющих роль рядовых плотников.

Такого рода работы в интересах своей роты понижения авторитета в глазах окружающих не вызывали и даже более того, пользовались не то что бы большой, но заметной популярностью среди понявшего почем в лесу шишки и умеющего хоть немного плотничать личного состава. «Мастер осадных машин» в ходе осад было дефицитной и очень хорошо оплачиваемой должностью, причем, как правило, занимаемой неблагородными специалистами. Чтобы им стать требовалось сдать экзамен, для того чтобы сдать экзамен требовались знания и опыт. Участие в изготовлении осадных машин даже на вторых ролях для замотивированного человека давало и то и другое.

Примерно двенадцатиметровые коромысла, или если правильно — балки — рычаги, Боу составил из здоровущих брусьев изготовленных из придирчиво выбранных и с трудом припертых из леса баланов. Деталь была очень ответственной, так что делать ее больше чем из двух — трех скрепленных железными кольцами и канатами брусьев со слов Хорана было нежелательно — падала живучесть системы. В собранных балках сверлились отверстия под железные оси из тех же капитанских запасов, в стойках в это время устанавливались и смазывались бронзовые втулки. Соотношение длинного и короткого плеча рычага подбиралось близким 1:6.

Сердца данной средневековой артсистемы — противовесы, конструктивно являвшиеся набитыми примерно так пятнадцатью тоннами камня прочными деревянными клетями, подвешивались на второй оси, установленной на конце короткого плеча рычага. Изделие с неподвижным противовесом, наглухо цепляемым на конце балки, несмотря на кажущуюся простоту, считалось менее надежным и живучим и самое большее после десятка выстрелов требовало постоянной проверки ящика, чтобы он в самый неудачный момент не развалился, похоронив под своим содержимым расчет и развалив изделие.

Поднимался груз вверх при помощи системы блоков и устанавливаемой на лафете лебедки, приводимой в действие парой колес с работающими при подъеме груза по хомячьему принципу людьми внутри.

Не считая спускового механизма, у нас это был выбиваемый деревянным молотом стопор, последней конструктивной деталью обоих наших требушетов была праща, изготовленная из канатов с укрепленной кожей сетью посередине.

Каждая из перечисленных конструкций имела огромное число скрытых от постороннего хитрушек, облегчающих изготовление и применение машины, так что мое уважение, к Боу и руководившим работами ротным плотникам было абсолютно непритворным. Люди хорошо умели делать то, что не умел я. Как используя примитивную гравитационную машину можно регулировать не только дальность выстрела, но и его траекторию, да так что, пуляя камнями примерно равного веса, укладывать их в квадрат пять на пять метров, я в душе с девицей легкого поведения сексом не занимался. Все что cмог придумать, это управлять выстрелом высотой подъема груза, читай сообщаемой каменюге энергетикой — чем Боу как оказалось, не пользовался за примитивностью способа. Тут у меня случился маленький когнитивный диссонанс. Черт возьми, Хоран мог настроить траекторию броска так чтобы кидать камень в направлении находящихся с превышением и понижением целей!

Короче говоря, следующую ночь я не спал вообще — допустить, чтобы осажденные сожгли установленные перед Дресхолдом и даже уже опробованные перед наступлением темноты по донжону требушеты было никак нельзя. Единственный шанс гарнизона обороняющихся чтобы успешно отсидеться за стенами, как ни как. Ну а для нас серьезно снизить потери при штурме, перебив лучших людей замка в поле, а не на его стенах.

В общем, когда после того как я сжег немалый комок нервов себе и окружающим, а нападения не случилось даже в виде попытки обстрела зажигательными стрелами, я был настолько сильно разочарован происходящим, что в качестве моральной компенсации остался полюбоваться работой камнемётов.

Осадные машины стояли на специально выровненной и окруженной раскрепленными на стояках рогатками площадке, метрах в двухстах от донжона замка Дресхолд. При обсуждении места их установки предложение поставить требушеты напротив ворот энтузиазма у нас не вызвало — в этом случае мы бы без труда проникли внутрь стен, но умылись кровью под стенами донжона. Выбрав же вариант со штурмом через проломы в стенах башни, мы одним шагом брали бы под контроль сердце крепости, а с ним почти всю стоящую упоминания добычу, припасы, замковый колодец — собственно вообще все, что может в замке заинтересовать. Добивание остатков гарнизона во дворе и на стенах стало бы вопросом времени. Очень недолгого. Если остатки гарнизона к тому времени не догадаются выкинуть белый флаг.

Обороняющиеся не стреляли даже сейчас, когда на их глазах колеса лебедок задирали короткое плечо балок с закрепленными там противовесами вверх. Хоран глядя на все это, злорадно ухмылялся.

— Почему — то я ожидал, что хозяин замка будет умнее. — Подойдя к ним с капитаном, я откровенно развел руками. — В этих требушетах жизнь гарнизона, а строительству и стрельбе они помешать даже не попытались.

— У обозных лошадей ума больше, — согласился со мной многоопытный первый лейтенант. — Даже не обстреливали путем.

— Нечем стрелять? — Предположил я. — Тут сколько, меньше трехсот шагов? На излете, но должны доставать. Тем более со стен. Это значит что? Запас стрел и болтов в замке невелик, впустую расходовать не хотят.

— Я тоже так подумал. За все дни, считанные стрелки стрелы метали. И те нечасто, даже не ранили никого.

— О прицельной стрельбе тут и речи не идет. — Согласился я с ним.

— Не скажи. Кого достали, сам я видел троих. Двоим, доспехи не пробило, одного слегка поцарапало.