Посовещавшись еще немного, оба «заговорщика» решили, что книгу «Как это будет» надо издать максимально большим тиражом и в самом дешевом варианте и продавать ее в газетных киосках, чтобы она стала доступна каждому французу — авось в этом каждом проснутся протестные, патриотические чувства. После чего Альбер Лебрен, смущенно улыбаясь, попросил Сергея еще рассказать ему о мире будущего….

Всем временем Сержа Костена, остающемся от дел, завладела Анжела. То она влекла его в альков, где предавалась подзабытым восторгам любви, то в рейд по бутикам и пассажам, то по салонам и парикмахерским, где совершенствовали ее красоту, а иногда к так называемым подругам, желая козырнуть статями своего мужа. Но однажды Сержу позвонил Глеб Белозерский и после извинений в долгом молчании пригласил в гости. Анжела в этот раз с мужем не пошла, мотивируя тем, что «вы ведь пожелаете говорить по-русски, а я буду сидеть как дура?»

Глеб и Наталья Николаевна за прошедшие 2 года практически не изменились, но в их взглядах на Сержа Костена появилось недоуменное уважение: человек из их среды добился значительного положения и широкой известности, но за счет чего? И что означает эта его книжка? О книге Глеб первым делом и спросил, пока его жена ставила на стол напитки и закуски.

— Мне сказали, что Джек Салливан, написавший поразительную книгу «Как это будет» — это твой псевдоним, Сергей. Это так?

— Мой, мой, — засмеялся Костин. — Книгу же эту я написал для того, чтобы большая часть в ней написанного ни за что не сбылось. Гитлера как шкодливого мальчишку надо поставить на колени до того, как он совершит что-то подлинно ужасное.

— Но она изобилует подробностями, которые к тому же последовательно сбываются. И сейчас мы ждем заключения предательского союза коммуниста Сталина и главы Антикоммунистического пакта Гитлера…. Он будет заключен?

— Теперь это зависит от активности Чемберлена, Блюма и Мосцицкого. Сумеют они переубедить Сталина — такого союза да и самой войны не будет. Но боюсь, что Сталин уже склонился поддержать Гитлера. Тогда сбудется его мечта: буржуи будут воевать с буржуями, а большевики смогут спокойно наращивать свой военный потенциал.

— Ужас! Россия второй раз подряд изменит своим потенциальным союзникам. А если войска Советов втянутся в войну на стороне Гитлера? Боюсь, что нас, русских эмигрантов, французы могут интернировать в лагеря.

— Если успеют, — хохотнул Сергей. — По моему сценарию немцы через месяц после начала французской кампании могут оказаться в Париже.

— Не дай Бог, — перекрестился интеллигентный Глеб. И вдруг добавил невпопад: — Что-то задерживается мой патрон….

Тотчас (в соответствии с народной приметой «легок на помине») в дверь позвонили. Наталья Николаевна порхнула к двери, открыла ее и сказала:

— Добро пожаловать, Павел Николаевич. Мы о Вас только что вспоминали. Здравствуй и ты, Машенька. Проходите прямо к столу, я его минуту назад накрыла.

Сергей взглянул на вошедших, увидел совсем седого, но бодрящегося Милюкова (знакомого по портретам), а за его спиной — полузабытую Машу Морозову! Когда взгляды их встретились, Машины щеки вспыхнули яркими розами, а Сергей тотчас почувствовал шевеление в чреслах. «Да что ж это такое? Она воздействует на меня индуктивно, как электрогенератор на ротор двигателя!».

Тем временем в него вцепился взглядом Милюков, мгновенно оценил ситуацию и сказал:

— Зря я взял тебя с собой, Машенька. Молодому человеку, с которым я пришел познакомиться, милее девичьи чары, нежели внимание отставного политика. Вот с тобой он с удовольствием бы познакомился….

— Мы знакомы, — сказал Сергей. — Потому что учились в одной группе в Сорбонне.

— И даже были любовниками, — вдруг заявила Маша и стала катастрофически бледнеть.

— Ого! — развеселился Милюков. — Жаль Шекспир умер: уж он смог бы написать пьесу на ваш сюжет! Но что это с тобой Маша? Ты бела как потолок этой комнаты! Тебе надо срочно выпить рюмку водки. Глебушка, у тебя есть водка?

Хозяин дома взял со стола графинчик, мигом наполнил рюмку и подал ее Милюкову, а тот буквально влил ее в рот Маше. Она поперхнулась и все же проглотила зелье, от которого ее тотчас перекосило, но румянец вернулся на щеки. Сергей смотрел на эту сценку и гадал, каким же образом Маша Морозова попала во власть Милюкова.

Но вот все успокоились, расселись вокруг стола, и Милюков сказал:

— Что ж, Глеб Александрович, представь меня наконец своему приятелю, о котором я в последнее время столь наслышан.