– Мы внимательно изучили видеозапись судейства, и то, что увидели, совсем нам не понравилось. Правила ИСУ запрещают судьям, сидящим за пультами, контакты любого рода. Контакт явно был. Поэтому решение о дисквалификации украинского и российского арбитров было практически единогласным. Хотя мы предоставляем обоим право направить в адрес ИСУ подробное объяснение своих действий.

Пока продолжался очный разбор, на президенте российской Федерации фигурного катания не было лица. Он при любой возможности обсуждал с русскоговорящими коллегами судейский произвол. Коллеги, кстати, сочувствовали: в фигурном катании в таком положении может оказаться каждый. В том, что контакт был, не усомнился ни один из тех, с кем мне удалось поговорить. «Не для прессы» все они искренне удивлялись: на кой черт нужно было арбитрам оставлять окончательное определение взаимодействий на самый последний и далеко не самый удачный момент? Неужели, если была необходимость, не могли договориться раньше? Времени для разговоров вне чемпионата – навалом. Правда, такие контакты ИСУ тоже не очень поощряет, но мало ли что могут обсуждать бывшие соотечественники за рюмкой чая в свободное от работы время?

Однако моя давняя знакомая на этот счет профессионально заметила:

– Сговориться заранее можно разве что в танцах, где результат почти стопроцентно бывает известен заранее. Парное катание – дело другое. Там падают. На этот случай и может существовать система условных знаков. Но риск чудовищный. Не зря нас постоянно инструктируют, как вести себя за пультами. Предупреждают, что все действия записываются на видеопленку. Правда, и Корытек, и Бабенко плохо знают английский язык. Возможно, поэтому и не поняли, насколько серьезными могут оказаться последствия…

Написав по требованию редакции материал о судейском скандале и передав его в редакцию, я меньше всего предполагала, что пару недель спустя меня вызовет к себе в кабинет главный редактор Владимир Кучмий. Он мрачно положил передо мной на стол письмо на официальном бланке Федерации фигурного катания:

– Почитай пока…

Документ, подписанный Писеевым, взаимная неприязнь с которым в тот период и с моей и с его стороны достигла апогея и то и дело зашкаливала за рамки какого бы то ни было здравого смысла, гласил:

11 апреля 1999 года в Вашей газете опубликована статья «Игры патриотов» (автор – Елена Вайцеховская), в которой она рассказывает о ситуациях, имевших место в судействе по фигурному катанию на чемпионатах ИСУ, в том числе на чемпионате мира 1999 года в Хельсинки, и дает им свою интерпретацию.

Мне бы не хотелось заострять особое внимание на рассуждениях автора по отдельным вопросам, поднятым в статье, ибо они не имеют под собой, по существу, никаких оснований, а в основном носят характер домыслов, причем в некоторых случаях оскорбительного характера… Я, конечно, допускаю, что автор статьи олимпийская чемпионка по прыжкам в воду Елена Вайцеховская может слабо разбираться в тонкостях фигурного катания, однако появление в Вашей столь популярной газете материала с таким большим числом фактических неточностей и оскорбительных моментов в адрес людей, честно делающих свое нелегкое дело, просто по-человечески обидно и, с моей точки зрения, конечно, недопустимо…

Далее, со ссылкой на статью Закона о печати, шло требование «принять к автору соответствующие меры и принести извинения в том объеме, в котором был напечатан первый материал».

– Что будем делать? – ничего не выражающим тоном поинтересовался Кучмий после паузы, дав мне возможность осмыслить прочитанное.

Я ошарашенно молчала. За исключением одной серьезной ошибки (я назвала дисквалификацию Корытека и Бабенко пожизненной, в то время как вопрос по сроку наказания должен был дополнительно обсуждаться в ИСУ), в материале были разве что совсем мелкие неточности. В чем я совершенно искренне призналась главному редактору.

– Извиняться, конечно, не хочется, – скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном продолжил он. – А придется… Писеев – профессиональный аппаратчик. Наверняка проверит, какие приняты меры. В общем, думай пока. Пара дней в твоем распоряжении есть…

Ночь я промаялась без сна. А наутро в голове вдруг сложился совершенно четкий план. В отцовских записных книжках я нашла рабочий телефон его хорошего знакомого: высокопоставленного, с громаднейшим опытом, чиновника международного уровня, с которым, правда, никогда не встречалась лично и которого заочно боялась до одури: о его крутом нраве в ту пору ходили легенды. Позвонила и, представившись, поперла напролом:

– Мне нужна ваша помощь. Нет, к вам на работу подъехать не могу – это совершенно конфиденциальный разговор, и мне не хотелось бы, чтобы ваши коллеги знали, что мы с вами о чем-то беседовали. Я готова подъехать в любое место и в любое время. Мне нужно тридцать минут вашего времени. Да, я записываю адрес…

Разговор в итоге растянулся почти на два часа. Я честно выложила все карты на стол и сказала:

– Мне нужно досконально знать, что все-таки произошло в Хельсинки. Естественно, ваше имя нигде упомянуто не будет. Обещаю.

Собеседник хмыкнул, продолжая разглядывать меня тяжелым и, как показалось, неприязненным взглядом. И неожиданно рассмеялся:

– Узнаю характер: папина дочка… Ну, включай свой диктофон…

На следующий день я встретилась с Евгенией Богдановой. Этих двух бесед стало достаточно, чтобы история обрела совершенно законченную форму.

В Хельсинки произошло следующее.

Накануне выступлений спортивных пар в произвольной программе арбитр ИСУ Хели Аббондати, которая обслуживала этот вид соревновательной программы, получила конфиденциальное письмо (имя автора Аббондати наотрез отказалась назвать на официальном разборе), в котором ей советовалось обратить особое внимание на поведение четырех линейных судей – Евгении Богдановой (Азербайджан), Альфреда Корытека (Украина), Святослава Бабенко (Россия) и Марии Зухович (Польша). Интерес к этой группе за пару лет до этого проявлял член техкома ИСУ по фигурному катанию американец Рональд Пфеннинг: он заметил на одном из чемпионатов, что названные судьи и чешка Лилиана Штрехова расставили первые 12 пар абсолютно идентично. Об этом тогда было даже сказано на разборе. Судьям сделали мягкое предупреждение, хотя те и сами были удивлены совпадениями. В Хельсинки Аббондати недолго думая попросила двух своих хороших знакомых – операторов компьютерной системы WIGE DATA – негласно последить за судьями.