Сдав документы и отсидев в зале ожидания пять с половиной часов, я поймала себя на мысли, что ни в какую Америку уже не хочу в принципе. Настроение было злобным. Когда консульский помощник назвал мою фамилию, я встала и молча подошла к окну.

– Вы когда-нибудь бывали на американском континенте? – прозвучал первый вопрос.

– Да. Более того, в приглашении, которое вы держите в руках, написано, что я выиграла Олимпийские игры, которые в семьдесят шестом году проходили в Канаде. В девяносто втором я была представлена в Зал спортивной славы плавания в США, о чем тоже написано в этой бумаге, – по-английски, тщательнейшим образом контролируя интонацию и артикуляцию, ответила я.

Американец надолго задумался. И выдал фразу, от которой я чуть было не села на пол:

– То, что вы выиграли Олимпийские игры в Канаде и представлены в Зал славы в США, не может являться убедительным доказательством того, что вы когда-либо были на американском континенте лично.

– Тогда мне остается поздравить американское правительство с тем, что у него такие творческие и бдительные сотрудники, – язвительно парировала я. – Верните, пожалуйста, паспорт.

Явно нештатная ситуация повергла чиновника в замешательство:

– Подождите. Вы утверждаете, что все-таки бывали в Америке. Вам там нравится?

– Нет.

– Но почему???

– Видите ли, я – журналист. Привыкла работать по ночам и пить кофе. Много кофе. Должна вам сказать, что напиток, который подают под этим названием в вашей стране, равно как и в Канаде, не имеет к кофе никакого отношения. Вас кто-то обманул…

Через час мне отдали паспорт. В нем стояла многократная американская виза сроком на три года.

В Олбани я добралась без проблем и сразу окунулась в совершенно новый для себя мир. Потрясало все. От суперльготных (не дороже восьмидесяти долларов за сутки) цен за номер в роскошнейших пятизвездных отелях, установленных специально для гостей чемпионата на весь срок его проведения, до блистательно продуманной организации всего процесса. Эксклюзивное интервью можно было получить у любой звезды по первому требованию – для их организации в команде Баттона существовал целый штат сотрудников. Они же снабжали прессу самыми удобными билетами, оговаривая лишь одно, но категорическое условие: хочешь стоять непосредственно у кромки льда – будь добр, оденься в черное. Таковы были требования телевидения: нижние ярусы стадиона ни в коем случае не должны были бликовать ничем, кроме драгоценностей. В черное одевались судьи, технические специалисты, фотографы, и даже бортики катка и постаменты для телекамер на время выступлений затягивались матовым бархатом.

И никакой рекламы.

Свои соревнования Баттон начал проводить в 1973-м. Хотя задумал их на десять лет раньше, когда сам, обладая помимо пяти мировых и двух олимпийских высших титулов званием семикратного чемпиона США, понял, что ему не выиграть в восьмой раз.

Он с блеском окончил знаменитый Гарвардский университет, собирался продолжить юридическое образование, но понимал при этом, что гораздо больше хочет остаться фигуристом. Однако даже в своей стране 32-летнему спортсмену все чаще давали понять, что пора уйти – освободить путь к медалям более молодым спортсменам.

– Наш вид спорта в те времена не пользовался особой популярностью в Америке, – вспоминал Баттон. – В шестьдесят третьем мне с трудом удалось убедить телекомпании АВС и СВS в том, чтобы они рискнули включить в планы трансляций крупнейшие любительские соревнования. Они сделали это и остались довольны откликами.

Чуть позже я обратился в Международный союз конькобежцев с идеей организовать чемпионат мира для тех, кто ушел из любительского спорта, но не хочет оставлять лед. Естественно, мне отказали, заявив, что идея абсурдна. Но я продолжал ее вынашивать. И в семьдесят третьем заручился поддержкой японского телевидения, выразившего готовность транслировать профессиональный чемпионат, если таковой состоится в Японии. Из фигуристов в этой стране была необычайно популярна Джанетт Линн. Она согласилась стать «приманкой». Следом согласие на трансляцию дала телекомпания АВС. И мы приступили к рекламе…

Среди фигуристов Баттон нашел поддержку сразу же. Даже наиболее выдающиеся из них, сполна получившие в любителях все возможные медали и славу, а затем – выгодные предложения от всемирно известных ледовых шоу, мучительно страдали от нехватки соревнований. Олимпийская чемпионка норвежка Соня Хени призналась даже как-то, что много лет жаждала взять реванш у американки Барбары Энн Скотт, обыгравшей Хени на чемпионате мира 1948 года. Тогда же Скотт ушла из любителей, так и не предоставив Соне шанса встретиться на льду еще раз. Американка была на 17 лет моложе. Однако, по замыслу Баттона, в его чемпионатах возраст фигуриста не должен был играть никакой роли.

Вторая революционная идея великого американца касалась судейства. «Никаких национальных пристрастий! Никаких отчетов перед федерациями своих стран! Никаких объяснительных записок даже в том случае, если арбитр допустит ошибку! Мое дело – позаботиться о том, чтобы судьями профессиональных чемпионатов становились профессионалы высочайшего класса, чья компетентность не вызывает сомнений», – провозгласил Баттон.

В качестве арбитров на самый первый чемпионат мира в Японию он пригласил олимпийскую чемпионку Кэрол Хейсс, чемпионов мира в парном катании Отто и Марию Джелинек, чемпиона Игр в том же виде Боба Пола, неоднократного призера мировых первенств японца Нобио Сато и двукратную чемпионку мира из Чехословакии Алену Вржанову. Однако Баттон чувствовал, что для полного успеха мероприятия необходимо что-то еще более глобальное. Например, сокрушить «железный занавес». И послал приглашение на свой чемпионат двукратным олимпийским чемпионам Людмиле Белоусовой и Олегу Протопопову. Они ответили согласием.

– Когда я увидел, как Людмила и Олег спускаются по трапу, не мог поверить своим глазам, – вспоминал экс-фигурист. – По-моему, от радости я начал прыгать и размахивать руками как сумасшедший. И лишь тогда поверил, что мой чемпионат действительно станет событием мирового масштаба.

Белоусова—Протопопов стали чемпионами. Баттон потом долго вспоминал, как Протопопов, получив на руки 15 тысяч долларов призовых, прямо с катка отправился в магазин и накупил на всю сумму различной аппаратуры для съемок. Более того, оставив покупку в кассе, вернулся на каток, чтобы занять у Баттона еще 500 долларов.