– Когда ко мне придет любовь, то я полюблю не кишки, почки, печень, желудок, вагину и прочее, а девушку, исключающую все это, восходящую над анатомией человека, погружая ее во мрак.

Ему снился книжный магазин. В нем появилось многое. Советское издание Хайдеггера. Очень тяжелый том. Весь в пыли и во времени. Лермонтов и Бодлер. Очень много философов. Даром. За пять рублей. Книги были старые, но свои. Винсент ходил с друзьями. Выбирал и смотрел. К ним приблизился продавец.

– Чтобы купить, вы должны полететь.

– Это понятно, но почему Маяковский так дорого? Несколько сот рублей.

– Он покончил с собой. В книге представлены произведения, написанные им после смерти.

– Израиль – это тысячи, миллионы боеголовок, уставленных в небо. А Палестина выходит утром во двор, берет лопатку и играет в песок. И так каждый день. Можно рисковать своей жизнью, а можно ничьей. Второе вдвое опаснее. Чужая жизнь есть ничья. Между землей и небом.

– Что такое безумие? Это когда нет границы меж я и всем внешним миром. Когда голова превращается в телевизор.

– Цой, летающий на обертках конфет, парящий в кофейном воздухе. Ради этого стоит жить, чтобы краем глаза взглянуть на полет, который совершился сто лет назад, в день гибели Цоя, когда его машина разбилась, а он улетел домой.

Все вышли из магазина. Друзья по одному подошли к Винсенту, пожали ему руку и ушли. Он остался один. Как китаец, живущий в самом густонаселенном государстве мира. Вокруг было что-то легкое и тревожное. Машины плыли в воздухе, вися на шарах. Дети раздавали конфеты. Взрослые их жевали. А вообще, никого не было, магазин исчез за спиной, друзья превратились в карты, которые Винсент размешал и положил в карман. Стояла ночь. Лаяли псы и горели окна.

– Если подойти к окну и выстрелить в лампочку, то все подумают, что это открыли шампанское и пробка попала в люстру. Все захлопают в ладоши и лягут спать, потому что тигр напал на льва, а медведь на грядущее.

Винсент собрал чемодан, готовый выехать из квартиры в любую секунду. Ведь он знал, что останется в ней навсегда, а его похоронят стены.

– Мужчины умирают раньше потому, что позже стареют.

Он купил пачку сигарет, из-за чего у него выделилась слюна. Положил их в карман. Заскользил вдоль по улице. Аптека с разбитыми окнами. Кафе, закрытое днем. Люди, израсходованные и забытые.

– Почему я еще живу, как меня угораздило родиться, вон тетка машет платком, в который она сморкалась.

Он перешел дорогу, зашел в пивной бар, заказал кружку пенного. Посетителей не было. Глотнул. Осмотрелся. Замер.

– Остается только одно: надувать камни и пускать их по ветру.

Пиво пошло легко. Чешское.

– Это правильно.

Винсент купил кальмаров. Стружку. Пятнадцать грамм. Он представил себе встречу с Эми, живущей в Америке. Сначала не было слов, сухость во рту, как в Сахаре, но вот набежала одна туча, за ней другая, и фразы полились, потекли, впитываясь в пески.

– Твои руки как фланги, ты раскинула их, свела, они вонзились в меня с двух сторон, рубя и круша, мои ряды дрогнули, но выстояли, не понеслись назад. Мы слились с тобой и смешались, наши кровь, частицы и клетки стали единым целым, монолитным, одним.

Винсент замолчал, остановил монолог, сделал большой глоток, затянулся дымком и подумал опять.

Конец ознакомительного фрагмента.