Тем временем, в лагере вспыхнула нешуточная стрельба, ухнули взрывы нескольких гранат. В наших рациях мы отчётливо слышали маты и голоса наших пацанов.

– Они справа обходят, – орал Большой, – Леший прикрой.

– Жука сбили, – кричал кто-то, – тащите его тащите. Полукед назад быстро.

Я мгновенно вспотел, только покрылся я холодным потом. Слива и Митяй выглядели одновременно встревоженными и испуганными. Мы только кидали взгляды друг на друга.

– Большой, Селя, что у вас там происходит? – не выдержав, схватился я за рацию и стал в буквальном смысле орать в неё, – пацаны, кто ни будь отзовитесь.

– Они везде Саня, – орал мне Кирпич, – индейцы какие-то разукрашенные, с ними кошки большие и очень быстрые, – затем длинная автоматная очередь и крик боли Кирпича.

– Твою мать в грузовик все быстро, – орал, перемешивая свои слова матом Маленький.

Внезапно мы услышали звук выстрелов нашего Корда, но через какое-то время он стих.

Мы втроём понимали, что просто физически не успеем добраться назад в лагерь. Поэтому сжав от бессилия кулаки, просто стояли и пытались хоть что-то рассмотреть в бинокли. Но эта растительность, деревья и кустарники, практически полностью закрывали вид на лагерь. Так, мелькали только силуэты, да взрывы видны были.

Внезапно, мы услышали громкий звук моторов, лес мгновенно наполнился им. И тут же мы увидели, как со всех сторон, между деревьев замелькали мотоциклисты. Только они странные какие-то были. Рассмотреть их особо в бинокль не получалось, секунда, ну две и мотоциклист скрывался за деревом. Но Кирпич был прав, за рулём мотоциклов сидели индейцы, больше я их никак назвать не могу. Кто-то лысый, кто-то с «ирокезом» на голове, тела как полуголые, так и в каких-то шмотках, торчащие перья, с топорами, копьями, но абсолютно все разукрашенные красками. Они с дикими воплями носились вокруг лагеря между деревьев. Да и на сколько я успел заметить, мотоциклы тоже какие-то не правильные. Вернее, мотики то едут, прыгают, всё как надо, только яркого пластика на них нет. Зато есть трубки, торчащие сзади копья, какие-то верёвки, болтающиеся цепи, верёвки. Вон у того, я заметил, как один из этих рокеров-индейцев вынырнул в небольшой просвет разогнался и подпрыгнув на небольшом бугре приземлился на своём мотоцикле практически в самый центр нашего лагеря, сзади в специальных чехлах виднелось несколько длинных копий. Стрельба тем временем пошла на спад.

– Да кто же это млять такие? – спросил Кирпич рассматривая их в прицел СВД.

Казалось, что моё сердце сейчас выскочит из груди. Стрельба стихает, неужели всех парней положили? Да как так-то?

– Сдаёмся пацаны, – внезапно раздался голос Большого в рации, – никому не стрелять. Иначе они нас всех положат. Мужики на горе, я знаю, вы меня слышите. Нас взяли, их много, Жук и Скай убиты. Постарайтесь проследить, куда они нас потащат и, если сможете, вытащите, нет, отомстите. Молчите, не выдавайте себя, – он хотел ещё что-то сказать, но связь внезапно прервалась и, кажется, я услышал звук хорошего такого удара.

После его слов, у меня сердце ухнуло куда-то вниз. Я был в шоке, в большом шоке. Стрельба резко прекратилась, звук двигателей мотоциклов разом стих. Теперь из лагеря доносились радостные крики, визг и кричали это явно не наши ребята. Тут я почувствовал, как кто-то тянет меня в низ. Митяй.

– Ложись, пока нас не заметили.

– Мы должны им помочь, – стиснув зубы прошипел Слива, он так же опустился на землю, – Жука и Ская убили. Сволочи, я их всех замочу.

– Мы не сможем им помочь дружище, – ответил ему Митяй, – мы просто не успеем спуститься и добежать до них.

Жук, сколько раз он прикрывал мою задницу. Перед моими глазами тут же всплыло лицо этого молодого парня. Он, будучи раненный в бок, прикрывал меня пока не потерял сознание тогда, в момент покушения, где ещё таксист на таран броневик бандитский взял. Скай, член нашего самого безбашенного экипажа Страйка. Да млять, да не может быть, я готов был рвать на себе волосы от бессилия. Лучше бы я сейчас там с ними оказался. Два моих друга, два боевых товарища, те, которым я мог без колебаний доверить свою спину, убиты. Убиты какими-то разукрашенными полудурками на мотоциклах. А мы ведь им даже ничего не сделали, мы просто сюда приехали осмотреться. Ну уроды, я вас всех положу, ни один из вас размалёванных ублюдков в живых не останется. Дайте мне только выбраться отсюда и до вас добраться.

– Мы им обязательно отомстим, – услышал я спокойный голос Митяя, – сейчас нам только глупостей не наделать.

Я глубоко вздохнул и выдохнул несколько раз. На глаза в прямом смысле слова наворачивались слёзы. Слива, так вон вообще носом в землю уткнулся и его кулаки молотят по земле. Крики и визг в лагере резко стихли. Зато забили барабаны. И били они очень громко, так громко, что мне показалось, что их можно услышать в нашем сервисе. Барабаны выбивали определённую дробь, звуки постоянно повторялись. Внезапно, со стороны оазиса с джунглями им ответили. Мы отчётливо услышали доносившиеся с той стороны такие же звуки. Мы ещё как по команде туда головы повернули, настолько неожиданно это было. Барабаны тут, разом стихли, спустя минуту, уже стихли барабаны из джунглей и лес здесь взорвался криками и визгом этих индейцев, они кричали, били в ладоши, стучали железками. В общем у них был экстаз.

– Их там человек 30 точно есть, – сказал Митяй.

Я кивнул головой. Мне конечно было не понятно, сколько их там, но то, что их гораздо больше, чем наших – факт. И тут ожили все двигатели. Лес снова наполнился шумом работы двигателей мотоциклов. Некоторые из них ещё специально газовали на высоких оборотах, а многие мотоциклы были без глушителей. Затем эти рыки стихли, и мы услышали, как завёлся наш Чёрный плащ, у него же считай прямоток был, без всяких там катализаторов. Ну и скорее всего Утюг и багги они тоже завели или наши, под страхом смерти, скорее всего второе. Взять пленных и бросить такую технику как наши машины, это полным дураком надо быть.