Но мой пламенный спич не производит на мою собеседницу ровным счётом никакого впечатления. Её губы изгибаются в снисходительной и покровительственной улыбке.

– Ты можешь помнить всё, что твоей душе угодно, девочка. Но разве это что-то изменит? От сай Кайтана никто не сбегал, и ты не сможешь. Уже не смогла. Он продаст тебя тому, кто заплатит на аукционе самую высокую цену. А дальше… только от тебя зависит, как будет к тебе относится новый хозяин. Для куардов такие, как ты, величайшее сокровище. Хрупкая драгоценность, которую нужно баловать и беречь. И брать тебя и твою энергию мужчине будет тем слаще, чем больше эмоций ты будешь испытывать к нему сама. Подумай только, что ты можешь получить, стоит тебе только проявить женскую мудрость?

Роль послушной любимой сексуальной игрушки, продающейся за милость хозяина? Но, конечно же, я об этом молчу. Не надо ей показывать, насколько мне противны её рассуждения. И так уже лишнее сболтнула. В принципе, во всех этих её разговорах есть и огромная ценность. Информация. О тех, от кого сейчас зависит моя жизнь. О их обычаях, нравах, а главное о способностях и умениях. Врага нужно хорошо знать. Я больше не могу себе позволить просчитаться.

– И в чём же по-твоему должна заключаться моя женская мудрость? – сарказм не прячу. Если резко отказаться от роли строптивой рабыни, то выглядеть это будет подозрительно.

– Ты слишком гордая, дерзкая, всё пытаешься быть сильной. Кому-то что-то доказываешь, – Фарха поворачивается ко мне, рассматривая с нескрываемым интересом.

И ведь по больному бьёт, зараза. Успела изучить меня, пока я не научилась прятать свои мысли. И сейчас точно знает, как задеть за живое.

– Ты не должна никому ничего доказывать, Василина? Чем больше сопротивляешься, тем больше на тебя будут давить, пока не сломают. Смирись, прими тот факт, что ты слабая девушка, в мире очень сильных мужчин. Чем ранимей и женственней ты будешь себя вести, тем бережнее станет относиться к тебе твой хозяин.

А вот это уже интересно. Очень даже интересно. Но думать сейчас об этом нельзя, Фарха может прочесть, и понять, что до смирения я ой как далека. Поэтому сосредотачиваю всё своё внимание на заходящем солнце, для убедительности прогоняя раз за разом в голове тоскливые мысли о невозможности свободы. И страхи перед предстоящим аукционом. Я ведь действительно очень его боюсь. Словно он окончательно обрубит для меня все надежды. Хотя, может и наоборот.

– И сейчас тебе лучше пойти со мной и без возражений позволить мне приготовить тебя к завтрашнему аукциону, – заканчивает свои нравоучения моя надсмотрщица. – Чтобы ты могла покорить своего будущего хозяина, как только он тебя увидит.

Солнце окончательно скрывается за горизонтом, отбрасывая напоследок кроваво-красные блики на белоснежные песчаные барханы. И я неохотно спускаю ноги с подоконника. Пускай готовит. От меня не убудет, а о её словах потом подумаю. Очень тщательно подумаю. И всё равно найду выход. 

За время своего пребывания в этом чужом мире я уже успела немного изучить его жителей. Они называют себя куардами и на людей похожи лишь внешне. А на самом деле являются совершенно другой расой, что мне наглядно и весьма убедительно продемонстрировал мой так называемый хозяин. 

Вид светящегося чувака, который всего лишь силой мысли поднимает барахтающуюся тебя в воздух, скручивая нервы и мышцы в один сплошной комок боли, основательно отбивает желание испытывать его терпение и снова пытаться бежать. По крайней до тех пор, пока не будет уверенности, что он меня не поймает. 

В родном мире сбежать я не смогла. 

Сначала меня два дня продержали в том доме. Достаточно долго, чтобы понять, что сестру я вряд ли смогу спасти, если останусь в плену, и надо выбираться, чтобы найти другой способ. 

Я даже успела составить и осуществить вполне рабочий план побега… ну, почти осуществить. Всё могло бы выйти, не вернись Кайтал так невовремя. По крайней мере, я тешу себя такой надеждой. 

Джуэн относился ко мне весьма настороженно, но мне удалось перехитрить более недалёкого Крама, притворившись, что мне плохо. Самый ценный товар ведь должен быть в сохранности, как сказал главный мудак.

Когда Крам повёлся и склонился ко мне, я со всей дури приложила его ладонями по ушам, как меня учил когда-то мой хороший друг Мишка. Подонок с воем вскинулся, но тут же согнулся от удара в пах. Мне осталось только добавить коленом по и так сломанному носу. И пока мудачина, мыча от боли, валялся на полу, я шустро вылетела из комнаты, в которой меня держали, и захлопнула дверь, повернув ключ, оставленный им снаружи. 

Свобода была так близко. Я словно на крыльях неслась вниз по ступенькам, уже представляя, как выберусь из этого проклятого дома, и морально готовясь босиком до города добираться…

И тут входная дверь отрылась, впуская Кайтана. 

Заметив меня, он сначала удивлённо вскинул брови, затем хищно улыбнулся, шагнул навстречу, а дальше… то что случилось дальше, я до сих пор иногда вижу в кошмарных снах. Может даже его стараниями – копался же у меня в мозгах, урод. 

А тогда… и без того огромный мужик внезапно стал казаться ещё более громадным, а на его коже начала проступать сетка светящихся линий, похожих на сосуды. Он медленно и небрежно раскрыл ладони, и я на бегу взмыла в воздух, беспомощно барахтаясь, как муха в паутине. И пришла боль. Так много боли. Выворачивающей наизнанку, стирающей сознание и наполняющей животным ужасом, заставляющей выть и умолять о пощаде.