– Против волны держите! – не выдержал я. – Иначе смерть!

И я был прав. Когда поднимаются волны, то на такой глубине в промежутке между ними дно практически оголяется. И если тяжеленный баркас, стоящий вдоль волны, швырнёт в эту ямину, то всем обеспечено сотрясение головного мозга с последующим переселением на небеса, потому что сверху вас накроет набегающей волной. Тут не до любезностей.

– Что делать, что делать? – испуганно крестился один из конвойных.

– Сапоги снимай, придурок! – наконец-то я мог отыграться на недавних своих гонителях.

– Это ещё зачем? – тупо уставился он на меня.

– Если повезёт, до берега живым доплывёшь, – уже куражился я, потому что видел, что баркас прочно занял своё место поперёк волны.

Хотя риск оставался, но я уже понимал, что появились варианты выхода из ситуации и нам благосклонно улыбнулось фифти-фифти. Оглянувшись на второй баркас, я присвистнул. Горе-мореходы так и не смогли справиться с неповоротливой посудиной, и сейчас её швыряло не приведи Господь как.

– Что же вы делаете, черти! – закричал я что было мочи. – Поперёк волны ставьте!

Но мои слова почти потонули в рёве ветра и рокоте волн. Экипаж плавучего титаника под названием «Баркас» поглядывал на меня с уважением и, не побоюсь этого слова, даже с любовью и беспрекословно выполнял все команды новоявленного капитана.

Через час, стоивший нам напряжённых нервов и упорной борьбы, наш титаник причалил к берегу, избежав трагедии легендарного собрата. Только на берегу я вспомнил про нанайца Федю. Почему его не было ни слышно, ни видно во время нашей схватки со стихией? Огляделся. Федя сидел в сторонке и дымил своей самокруткой, отрешённо поглядывая на макушки деревьев.

«Тьфу ты, чёрт узкоглазый! – выругался я про себя, – Хоть окрестил тебя поп Фёдором, но так и остался ты подданным своего нанайского бога Поди. А как учит ваша вера? Если Подя хочет что-то, то отказывать ему в этом не надо, даже если это «что-то» твоя жизнь».

Под утро на свет нашего костра набрели оставшиеся в живых охранник без оружия и двое заключённых. О судьбе ещё одного охранника и троих зэков они ничего не знали.

«Дух-хранитель невиданных сокровищ начинает собирать кровавый урожай», – передёрнуло меня от нехороших предчувствий.

Несмотря на трагизм ситуации Щусь, и здесь остался верен себе.

– По прибытии на место дислокации за потерю вверенного родиной оружия пойдёшь под трибунал, – пригрозил он расстроенному солдату, но, увидев насупленные лица присутствующих, развивать эту тему дальше не стал.

Глава 6. ДЖУЕН УВОДИТ В ГЛУБИНУ

И вот мы остались одни. Основная экспедиция направилась дальше прокладывать маршрут для будущей железной дороги, без которой мой современник совершенно не может представить окружающую его действительность.

После того памятного урагана прошло трое суток. Два дня мы прятались от непогоды в заливе меж двух мысов. Подя ярился и метал в нас волны и крупные брызги дождя, прижимал к земле деревья, а тальник выстилал вдоль воды, как гибкую траву. Я с суеверным страхом думал, что он не хочет пускать нас к сокровищам ушедшего в небытие народа. Вы не смейтесь, атеизм атеизмом, но в потусторонние силы мы с вами до сих пор верим. Это генная память предков даёт о себе знать. Слишком долго они поклонялись идолам и стихиям, слишком долго их угнетал страх перед неведомым.

За это время я сблизился с профессором. Сделать это было не сложно. Сначала я взял его под покровительство от докучливого внимания уголовного элемента, а затем, как люди интеллигентные, мы нашли общие темы для культурного общения. Мне очень хотелось поговорить с учёным о таинственных и загадочных чжурчжэнях. С другой стороны, не мог же я ему напрямую сказать: «А не поговорить ли нам профессор о кладах и, в частности, о чжурчжэнских?». Скорее всего, меня бы не так поняли, а если бы об этом узнал грозный Щусь, то по-тихому списали в расход. Поэтому приходилось помалкивать и ждать удобного случая. И этот случай вскоре представился, нас вдвоём отправили на заготовку дров для костра.

Учёные – натуры увлечённые, их только надо завести на разговор.

– Я слышал, что на этом месте во времена татаромонгольского нашествия было какое-то могущественное государство? – с невинным видом поинтересовался я, ёжась под градом осыпающихся с деревьев капель.

От возмущения профессора едва не хватил удар.

– Молодой человек, – едва смог выговорить он, переведя дух, – Золотая империя чжурчжэней – это вам не какое-то государство, а ИМПЕРИЯ! В своё время сам Чингисхан платил ей дань и только в 1210 году, окрепнув, отказался быть её данником. Чжурчжэни завоевали весь север Китая, а Пекин был одной из столиц их империи.