Шрифт:
— Ага, — подтвердил Глеб. — Все, кто рангом ниже — типа Мак-Грегора, — нас мало интересуют.
Чуть подумав, Илья спросил:
— Ты уверен, что они сейчас в Москве?
— На девяносто пять процентов.
— Чудненько. У меня брезжит парочка идей. Когда можем встретиться?
— Так… завтра у меня шесть уроков, потом еще одно дельце… В половине пятого у меня дома, устраивает?
— Вполне. Как тебя найти?
Глеб продиктовал свой адрес и добавил:
— Только обязательно созвонись со Стасом. Пусть они с Такэру тебя привезут. Знаешь их телефоны?
— Обменялись. Ладно, пока. А то Алка тут телефон требует: ее дистрибьюторы могут остаться без вечернего промывания мозгов. Это у них мотивацией называется.
Илья дал отбой, и Глеб положил трубку.
— Что у тебя еще за дельце после уроков? — осведомилась Даша.
— В контору твою наведаюсь. Попробую выяснить, почему тебе не дают переводов. Где, кстати, находится ваше бюро?
Даша сказала адрес и назвала имя начальника.
— Только поделикатней там с ними, ладно? — попросила она. — У нас там полторы калеки.
— Не волнуйся, — Глеб устало откинулся на спинку дивана, — к твоему Степану Савельевичу явится интеллигентный учитель французского и вежливо поинтересуется, что за дела, почему жену его оставляют без заработка, который служил основой семейного бюджета.
Даша скользнула к нему на колени.
— Что ты сказал? Повтори.
Зазвонил телефон. Глеб со вздохом взял трубку.
— Глеб Михайлович? — прозвучал голос полковника Рюмина. — Борис Викторович вас беспокоит.
— Вы ничуть меня не беспокоите, Борис Викторович, — ответил Глеб.
— Приятно слышать. Хочу вам сообщить, что Алексея Кашина, бывшего мужа Дарьи Николаевны, ликвидировали по заказу Дмитрия Грачева. Вам вроде он известен?
— А то! — буркнул Глеб. — Спасибо, Борис Викторович. Ваше сообщение, признаться, мало меня удивило.
— Ну что ж… ничего более добавить не могу. Разве что пустяк: для суда никаких доказательств.
— Фиг с ними, с доказательствами. Бог, как говорится, все видит.
Полковник, чуть помолчав, спросил:
— Глеб Михайлович, уж не собираетесь ли вы сами с Грачом разобраться? Коли так, должен предупредить, что у этого мерзавца такие покровители…
— Что за мысли, Борис Викторович? С моей стороны никаких поползновений. Я целиком полагаюсь на органы правосудия.
— Весьма похвально, — с усмешкой заметил полковник. — Тогда мне остается лишь…
— Минутку, Борис Викторович, — остановил его Глеб. — Вам ничего не известно о Международном фонде поддержку талантов?
На сей раз полковник ФСБ молчал значительно дольше.
— Забавно, что вы спросили, — произнес он наконец. — У меня самого организация эта вызывает жгучий интерес. Тем более что ее ревностно опекает мое непосредственное начальство.
— Значит, разузнать что-либо вам не так-то просто? — предположил Глеб.
— Весьма непросто. Но я постараюсь. Так любопытно, знаете ли… Всего доброго, Глеб Михайлович.
Полковник положил трубку, Глеб — тоже.
— Я не подслушивала и с колен не слезу, — заявила Даша. Голова ее лежала на плече Глеба.
Глеб вздохнул.
— А как же я попаду в душ?
— Только вместе со мной.
— Ну так пошли.
Даша подняла голову с его плеча.
— А чем мы там займемся?
— Не там, а еще по дороге туда, — пообещал Глеб. Даша прижалась лбом к его лбу и уточнила:
— Не по дороге туда, а заранее. Прежде чем в дорогу отправиться.
Глава третья
В школе царила праздничная суета. Поскольку нынче была пятница, а 8 марта падало на субботу, народ — и учащийся, и преподающий — был просто вынужден поздравлять друг друга с женским днем, направо-налево улыбаться и всячески саботировать занятия. В учительской Глеб сдал физкультурнику тридцатник на скромный «выпивон с закусоном».
— Ох, гульнем! — потирал ладони двухметровый Семен.
— Флаг вам на башню, — пожелал Глеб.
— А ты, что ли, не поучаствуешь?
— Боюсь.
— Чего?
— Разомлею.
— Нет, Глеб, серьезно. Здесь такой малинник…
— Серьезно, Сень, некогда. Извини.
Возле кабинета французского Глеба караулили всё те же Лёня Рюмин и Гуля Шарипова. С большим букетом мимозы.
— Глеб Михайлович, — начал Лёня, вытаскивая букет из-за спины, — разрешите в этот светлый день…
— …когда особенно верится в счастье, — подхватила Гуля. Лёня тряхнул светлым чубчиком.