— Он с универа тебя забрал? Голодная? Может, спустимся в кафе, перекусим.

— Давай, — согласилась, бросив взгляд на палату.

Не успели отойти, как к палате подбежала пожилая пара.

— Дорогой, скажи, что с ним всё в порядке? — пожилая женщина шагнула к Паше.

Она была очень маленького роста мне по плечо, пухленькая, седоволосая, с очень милым личиком, в глазах которой стоял страх.

— Всё хорошо, Галина Петровна, он отдыхает, сделали операцию, состояние стабильное.

— Что за операция?

— Ногу подлатали, Галина Петровна, не волнуйтесь вы так, это как разбитая коленка, поболит, да перестанет, — весело сказал Ваха, приобняв женщину.

— А ты всё шутишь, окаянный.

— А вы все вниз растёте, на маленького гномика походите, — улыбнулся Ваха.

— Это ты вымахал, раньше хоть до макушки доставала, а теперь, даже стул не поможет, — грустно улыбнулась Галина Петровна.

— Так вас Владимир Аркадьевич на плечо посадит, и как раз достанете.

— Вы Кира? — спросил пожилой мужчина, не обращая внимания на разговор Галины Петровны и Вахи.

— Да, — ещё зачем-то кивнула.

Паша ободряюще улыбнулся, обнимая меня за плечо.

— Максим рассказывал про тебя, фотографию показывал, познакомить обещал. Жаль, что при таких условиях свиделись, — каждое слово мужчины, было сказано с таким спокойствием, расстановкой, и энергетика исходила уверенная, что меня словно окутал кокон спокойствия и защиты.

— Какая ты красавица, — улыбнулась Галина Петровна, смахнув бегущие слёзы.

— Спасибо, вы тоже прекрасны, — сказала от души.

— Кир, это Галина Петровна и Владимир Аркадьевич, родители Макса.

— Очень приятно познакомиться.

— И нам, детка, — сказала Галина Петровна.

— Нам можно его навестить? Думал, что посещения здесь строгие, но потом заметил, что так много народу по коридорам ходят, со всего лишь накинутыми халатами, — заметил Владимир Аркадьевич.

— Это часть отделения, где в основном состоятельные люди лежат, и к ним посещения более свободные, — усмехнулся Ваха. — Узнал поздно, так бы сразу в частную клинику повез. Но они мне предложили такой вариант, не люкс, конечно, но хотя бы стены не обшарпанные.

— Сколько мы должны? — спросил Владимир Аркадьевич.

— Я сделаю вид, что не слышал вашего вопроса. Проходите к сыну, только там сейчас медсестра капельницу ставит, может поворчать.

— Мы подождем, пока медсестра закончит, — сказал Галина Петровна.

— Чай, кофе принести? — заботливо спросил Ваха, когда пожилая пара села на скамейку возле палаты.

— Если можно, воды, — сказала Галина Петровна.

— Сейчас будет вода, — сказал Ваха и скрылся.

— Мы тоже отойдем, сестру нужно накормить.

— Спасибо, что сообщил, Павел, — скала Владимир Аркадьевич.

— Но почему-то только после операции, — огорчилась Галина Петровна.

— Я помню про ваше сердце, решил не рисковать, а то мне Макс голову оторвёт.

— Идите, перекусите, а ты, Галина, не ворчи, я бы тебя тоже в больницу не пустил во время операции, — отрезал Владимир Аркадьевич.

— Это приёмные родители? — спросила, когда мы с Пашой сидели в столовой.

— Самые настоящие, Кир, самые настоящие, — с улыбкой сказал Паша.

— Не верится, что он про меня рассказывал, — улыбнулась.

— Макс тебя любит давно, если быть точным, года два.

Я знаю, он говорил, а вот брат откуда?

— И давно ты знаешь? — спросила, зная, как он меня оберегает, даже страшно представить реакцию.

— Давно, Макс сразу мне сказал, когда понял, что любит. Тебе было семнадцать, и я сильно разозлился. Ты ведь совсем малышка, а тут он со своими чувствами. Запретил даже дышать в твою сторону, давил на твой возраст, и что тебе нужно повзрослеть, попробовать другие отношения со сверстниками. Слово взял, зная, что он его сдержит, потому что у него бзик на ответственности.

— Прости, запретил?

— Кира, тебе было семнадцать.

— И что? Помнится, я пахала, как папа Карло, и для этого малышкой не была. Или ты думал, что Макс меня в постель затащит?

— Думал, что переспит и забудет, а тебе потом больно будет.

— Тебе нужно меньше думать о том, что касается меня.

— Я твой брат.

— И? Теперь будешь решать с кем мне встречаться? Где же ты был, когда возле меня столько придурков крутилось? Почему им ничего не запрещал? Или успокоился, зная, что Макс всех разгонит? Ты ужасно поступил.