К вечеру поступила команда выдвигаться к селу Вы- ползово.

– К нам на помощь должны подойти ещё две машины из нашей роты, – говорил нам Кретов, ставя боевую задачу. – Разведка докладывает, что в селе много танков. Пехота не может зацепиться за окраины.

– Как много? – поинтересовался Валера.

– Около десятка.

– Как прогноз погоды, – усмехнулся механик- водитель. – Может, снег, а может, дождь.

– А в итоге – град с горох, – добавил я.

– И что мы тремя танками там будем делать? – продолжал выражать недовольство стрелок-радист.

– Фрицев бить! – вспылил политрук. – Отставить разговоры!

Было видно, что он сам недоволен неточными сведениями разведки. А мы с Серёгой переглянулись. Что-то не нравился нам в последнее время стрелок.

– Брюзжит и брюзжит, как перед смертью, – шепнул мне механик.

– Тьфу на тебя! – выругался я. – Ты чего болтаешь, в одном танке сидим. Если накроет, то всех.

– Ей-богу, примета такая! – выпучил глаза Серёга.

– Да пошёл ты! Может ещё перекрестишься, комсомолец, – не выдержал я и полез на башню.

Всю ночь жгли костёр и грели двигатель. Мороз давил такой, что трещали деревья. Вот тебе и средняя полоса России. Не зря немцы жаловались на русские морозы. Это, мол, они не дали им войну выиграть. Они ведь планировали нас до зимы на колени поставить и к морозам готовились спустя рукава. Но таких холодов не помнили даже местные старожилы.

Утром невыспавшиеся, усталые и злые, мы выруливали на исходные позиции. Ночью подошли два лёгких БТ-7. Увидев их, мы невольно переглянулись и разочарованно вздохнули. Танк был так себе и горел за милую душу. Пушка слабенькая. Единственный плюс, это два пулемёта – зенитный и крупнокалиберный. Мы поняли, что основной удар ляжет на нас.

– А ведь сегодня Новый год по старому стилю, – сообщил Серёга.

– Сейчас сами отпразднуем и фрицев поздравим! – усмехнулся Кретов.

Ночью, после прибытия наших танков, была разработана тактика боя.

– Держитесь немного сзади и по бокам, – объяснял политрук командирам «бэтэшек». – Если что, прячьтесь за меня.

Следуя этой тактике, мы устремились к селу.

– Командир, танки! – как всегда первым заметил врага Сергей.

– Точнее!

Но уточнять не потребовалось. Обрушивая стены изб, на простор выползали прятавшиеся там до поры до времени машины.

1 Танк образца 35-го года с орудием 45 мм и бензиновым авиационным двигателем, экипаж три человека.

– Не сбрехали разведчики, ровно десять, – выругался Валера.

– Ну что, мужики, повоюем! – Казалось, что такое несоответствие в расстановке сил только радует нашего командира. Его облик преобразился. Глаза парня радостно блестели, а с языка сыпались шуточки-прибауточки. Это был настоящий воин. Я мимоходом удивился, почему он сразу не пошёл в военное училище, а стал учителем?

– Девять Т-2 и один Т-4 6 , – уточнил расклад механик- водитель.

– Да хоть двадцать, Жора, бронебойный!

И началась танковая дуэль. Серёга вертелся словно уж. В голове стало как-то легко и свободно. Я лично убедился, каким становится человек в моменты длительного нахождения на границе между жизнью и смертью.

Моя душа, как это бывало не раз в прошлом, покинула свою телесную оболочку и, воспарив над полем боя, наблюдала за деяниями смертных. Увидев двигавшиеся навстречу немецкие танки, пехота залегла, затем стала пятиться к траншеям. Немецкие танки, не нарушая строя, неторопливо двигались навстречу нашим трём машинам. В медлительной уверенности чувствовалась спесь и показное превосходство. Наверное, точно так же, много веков назад, по льду Чудского озера шли закованные в латы немецкие рыцари.

Время от времени машины приостанавливались, и тогда из стволов вырывались языки пламени. Идущая впереди «бэтэшек» «тридцатьчетвёрка» практически весь удар приняла на себя. Вокруг неё огненным плугом вспахивали землю разрывы немецких снарядов. И было чудом, что она ещё не попала под этот страшный лемех и продолжала катиться вперёд.

– Жора, бронебойный! – вернул меня в башню отчаянный крик командира.

И началась работа!

– Командир, горит, сволочь! – пересилил рёв двигателя радостный вопль Серёги.

Пороховые газы, скопившиеся в танке, не давали дышать. Я чувствовал, что угораю. Но руки продолжали выполнять привычное дело. И вот наступил момент, когда перед глазами всё поплыло.

«Ты не бойся, я за тебя молюсь», – раздался до боли знакомый голос. Я вглядывался в черты родного лица и с тоскою думал, что судьба и время разлучили нас навсегда. «А кто помолится за этих парней? – спросил я грустно. – Почему ты ко мне продолжаешь приходить, ведь нашей встрече уже не бывать?» «Разлуки нет, пока мы помним друг о друге, – улыбнулась Луиза. – Кто знает, что нас ждёт впереди?» «Я даже не уверен, выйду ли я живым из этого боя или нет. А ты говоришь о будущем». «Я не дам тебе погибнуть», – уверенно произнесла девушка. «Но ведь мой командир станет Героем Советского Союза посмертно. И это факт. А танк такая штука, где погибают все вместе, а героя дают командиру». «Не торопи судьбу, любимый, верь мне», – откуда-то издалека прозвучал голос Луизы.