Он поставил шелл проигрывателя на подставку. Музыка затихла.

Опять стук.

– Войдите.

Никто не отвечал и не входил. Ясон разозлился. Все на базе знали, что к нему можно входить без стуков. Ненавидел он эти начальнинские закидоны.

– Кирюха, если это ты балуешься, я пожалуюсь матери, она тебе всыплет.

Тишина.

Ясон потянулся к шеллу чтобы поставить его обратно на пластинку. Снова постучались и на этот раз еще требовательней. Ясон вскочил со стула, подбежал к двери, отрыл.

– Егерь. Ты здесь? Я думал ты улетел вчера!

– С тобой забыл попрощаться, старина.

Они обнялись.

– То-то думаю шуточки в твоем репертуаре, – Ясон хлопнул друга по плечу.

– Косточки зато встряхнул.

– Куда им до встряски… Суставы иногда ломит так, что вою.

Егерь устроился на стул, одну ногу водрузил на вторую.

– Кофе только один сварил, – Ясон поставил на стол чашку. – Пей мой, ни глотка не сделал. Себе сварю еще.

– Пей сам, – Егерь взмахнул рукой, громко зевнув. – Сердце берегу.

– Как знаешь.

Ясон вернулся за стол, отодвинул монитор к краю, чтобы Егеря лучше видеть.

– У тебя вылет на вчера подписан был, – сказал Ясон.

– Ты не слышал? Старик распоряжение прислал.

Ясон пожал плечами.

– Все души остаются на базе до новых распоряжений, – пояснил Егерь.

– Сам Янцыч прислал? Ты видел сообщение?

– Я нет. Геннадьич видел. Прибежал вчера вечером весь белый, руки трясутся. Кого он там видел, старика или помощника какого – черт его знает, но вставили ему люлей серьезно. Наверное, про графики свои пытался загонять, – Егерь усмехнулся.

Ясон взглянул на фотографии на полке. Было их всего две. На одной Мара с девочками, на второй команда миссии. Помимо членов экипажа затесались туда и полётные инженеры, инструкторы, операторы связи – в общем почти восемьдесят человек. Среди них внизу слева стоял совсем неприметный мужчина с седой шевелюрой. Большинство понятия не имели кто он, но каждый знал его имя. Человек, благодаря которому миссия смогла осуществиться. Глава корпорации Томаш Янцыч.

– Странно, что он с тобой не связался, – сказал Егерь.

– Последний раз мы не дружественно пообщались.

– Все равно он в тебя верит.

Ясон покивал, глядя на фотографию. Они были знакомы с Янцычем пятнадцать лет. Друзьями их нельзя было назвать. Они часто спорили, рвали подписанные контракты, клали друг друга проклятиями, а потом вновь жали руки и продолжали работу. Несмотря на свой дурной нрав, Янцыч не изменял главному принципу – доверять тому, кто всегда оправдывает доверие.

– Как считаешь, почему он так взбесился? – спросил Егерь.

– Хочет результат, – Ясон вздохнул.

– Мда. Представляешь сколько миллиардов он ввалил сюда. Мне такую сумму и не вообразить.

– Он понимает, что на тот свет богатства не унести. Так лучше сделать что-то полезное.

– Деньги у него кончаются, точно говорю. Вот и психует.

– Умирает он.

– Откуда знаешь? – Егерь надул глаза.

– Рак мозга. Неоперабельный.

Егерь мотнул головой, будто пытаясь проснуться.

– Фух, сказал ты тоже. Аж передернуло. Так верно получается. Он не хочет умереть пока не узнает есть там кто подо льдом или нет.

Они помолчали. Ясон глотнул кофе. Опять невкусный.

– Он не о себе думает. Боится после смерти совет директоров прикроет нас.

– А как же сын его?

– Неизвестно есть ли у сына яйца. Янцыч его прячет, даже имени его никто не знает.

– Ты же говорил, что видел его.

– Видел пацана какого-то у него в резиденции лет десять назад. Сын не сын, не знаю.

Егерь тяжело вздохнул.

– Возвращайся в команду, – попросил Ясон. – Ты Марику достойная замена.

– Ты меня знаешь. Я птица вольная, летать люблю. А чем робоинженер тебе не угодил? Нормальный парень, вон рыбину какую смастерил. Толковый. Я-то умею в людях разбираться.

– Толковый, да трус. Приходил вчера вечером, просил не отправлять его на буровую. Боится, говорит. Хочет на базе остаться.

– А ты что?

– Не силком же его потащу. От такого толку все равно не будет. Придется помощника твоего забирать.

– Так бери, не даю что-ли. Все равно здесь пока будем. Я с Шаттлом повожусь. Наденьку вон на чашечку кофе приглашу.

– Ты же не пьешь кофе.

– Так и она не пьет, – Егерь расхохотался.

Ясон махнул на него рукой. Упоминание Надежды Вершининой все еще вызывало у него приступ отторжения.