— Всё, я передумала бегать, мне это не нужно.

— Хорошо, но потом не жалуйся, что твой зад не влезает в любимые брюки.

— Это самый грязный способ заставить меня продолжить, — фыркнула, сложив руки на груди.

— Зато эффективный, — скопировала мою позу.

— Хорошо, ещё один круг и домой, — сдалась, вспоминая свои утренние пляски «засунь жопу в штаны».

— Нет, ещё два круга, — ехидно протянула, демонстративно посмотрев на мою пятую точку.

— Ненавижу тебя.

— Я тоже тебя люблю, Попкович, — крикнула, вприпрыжку побежав вперед.

Чокнутая женщина!

Уже дома, когда моя тушка лежала на кровати, проклиная спорт и свою задницу заодно, телефон завибрировал на тумбочке.

— Да, — ответила, пыхтя, как паровоз.

— Спускайтесь, Зоя Аркадьевна, я вас довезу до работы.

— Марк Глебович? — удивилась.

— У вас десять минут.

— Но.

— Никаких «но»! — сбросил вызов.

Это что ещё за приказной тон вне работы?

— Пташка моя, иди завтракать.

Маринка пританцовывала на кухне, подкидывая блинчики на сковородке. Урвав свежий блинчик и макнув его в сметанку, помахала подруге рукой.

— Что? Куда пошла?! — кричала вслед.

Не заморачиваясь над объяснениями, дожевывая блин, вышла из квартиры. С этой работой я скоро перестану вообще, есть. Ну, хотя бы похудею, может тогда и бегать не придется.

Сев в машину, с интересом посмотрела на начальника.

— Вы долго, — недовольно заметил тот.

— Скажите спасибо, что вообще спустилась, — усмехнулась.

— И что это означает? — грозно свел брови.

Ути-пути, гроза офисных планктонов.

— Это означает, что в моем договоре не прописана обязанность добираться до работы на вашей машине в вашем обществе. И вне стен офиса не нужно разговаривать со мной в таком тоне. Я не собачка, чтобы подчиняться вашей недовольной заднице.

— Уволю.

— Давайте, и я посмотрю, как вы найдете мне замену. Особенно, после слухов, что секретарь должен обладать способностью удовлетворить своих начальников одновременно, — приподняла бровь, рассматривая красное от злости лицо рыжика.

Пока он подбирал более культурный ответ, я все же спросила.

— Что я вам сделала? Вы так злитесь на меня с нашей первой встречи.

— Не люблю таких, как вы. Наглых, корыстных, беспринципных сук.

— Так как же вы в зеркало смотритесь тогда? Вы же воплощаете все эти качества, только в мужском амплуа.

Иногда лучше помолчать. Это я поняла, когда он, молниеносно скрутив мои волосы, прижал мое лицо к своему.

— Не смей так со мной разговаривать, — выплюнул каждое слово.

— Я разговариваю с вами, как вы разговариваете со мной, — твердо произнесла, стараясь не показать, как на самом деле испугалась мужской злости, безумства в его глазах.

Марк, рыкнув, как животное, впился в мои губы поцелуем. Его губы доминировали, подчиняли, заставляли ответить. Стыдно признаться, но это было так страстно, так властно, по-мужски, что я ответила. Сжав рыжие волосы, укусила Марка, яростно вступая с его языком в схватку.

Поцелуй прервался так же быстро, как и начался. Он оттолкнул и ударил кулаком по рулю. Пребывая в охреневшем состоянии, приоткрыла рот явно собираясь сказать какую-нибудь глупость, но не успела.

— Вышла из машины! — проорал.

— Вам бы полечиться, Марк Глебович, — произнесла, уже не скрывая охватившую меня дрожь.

Хлопнув дверью так, чтобы он зубы от злости скрошил, от бедра пошла в сторону метро.

Всю оставшуюся дорогу пыталась понять: «Что это, черт возьми, было?»

Уже возле офиса была перехвачена взволнованным Аленом.

— Ты встречала Марка?

— Добрый день, Ален Александрович, — сухо поприветствовала.

Предъявив пропуск, пошла к лифту.

— Зоя Аркадьевна, вы видели Марка Глебовича? — исправился, догнав меня возле лифта.

— Видела, — раздался раздражённый голос психа.

— Черт, — тихо проговорил Ален, закрывая меня спиной от рыжего.

Да какого?

Так и поднимались на наш этаж. Я в углу, зажатая спиной Алена Александровича, напротив — рыжий кретин, убивающий взглядом.

— Боишься, что я обижу крошку? — хмыкнул Марк Глебович.

Ой, как же он меня бесит.

— Тебе нужно успокоиться, — проговорил Ален, так и не отойдя от меня.

— Это тебе нужно начать думать головой, желательно, той, что повыше, — съехидничал.