– Привет подруга! Как дела? – встретила Любу веселым возгласом Катя.

– Привет! Все окей! – ответила она. – Смотри, какие я раздобыла пирожные!

– Ладно, хватит. Прям, трясешь этим пакетом, будто у тебя там золотые слитки в алмазной упаковке. Ты же знаешь, что мне нельзя много сладкого, итак от воздуха поправляюсь уже. – пробурчала Катя.

Она действительно очень сильно поправилась после смерти матери. Постоянные проблемы на работе усиливали стресс от неустроенности личной жизни, и Катя неосознанно заедала его все увеличивающимися порциями калорийной еды. Переквалифицировавшись из активной стройной красавицы в неприглядную бесформенную уставшую женщину, она окончательно прекратила следить за своим весом и внешним видом. Постоянно ощущая пренебрежительное отношение коллег по отношению к себе, Катя перестала интересоваться своим гардеробом, и надевала лишь то, что могло скрыть сорок килограмм лишнего жира. Соответственно, она стала выглядеть неухоженной толстухой в чехле от дивана. Наносить макияж, укладывать прическу, делать красивый маникюр и педикюр Катя считала бессмысленным в свете ее общего никчемного образа. Сединой молодая женщина пока еще не обзавелась, поэтому с легкостью отказалась от покраски волос в пользу натурального мышиного цвета, который засаливаясь в конце недели, отдавал блеклой желтизной рафинированного подсолнечного масла. Иногда, глядя в зеркало, Катя почтительно опускала голову и говорила себе серьезным тоном: «Добрый день, Виталий Иванович! Вы, как всегда, великолепны! Те же засаленные волосы, та же старая тряпка на той же толстой фигуре.» Потом она махала рукой и отворачивалась от своего отражения с видом полного безразличия. Ее слова были недалеки от истины. Катя действительно все больше походила на своего прежнего начальника, внешнему виду которого когда-то сочувствовала.

– Ставь чайник! Говорю тебе, по одной пироженке можно. – настаивала Люба.

– Тебе – можно! Ты ж такая тощая, что скоро перейдешь в тело света. А у меня каждая углеводинка на счету! Давай лучше рыбку купим! Чистый белок – безвредный для фигуры. Серьезно, так леща соленого хочется, прям не могу! Тем более, сегодня пятница! – предложила Катя.

– Я не пойду уже никуда. Знаешь, как я на работе устала? Ноги просто отваливаются. – ответила подруга.

– Давай я схожу. Вон магазин во дворе, за пять минут сбегаю. Только ты же в курсе, денег у меня нет, я ведь только на работу устроилась, зарплата на следующей неделе… – сказала Катя.

– Кать, я тоже без денег, честно. Давай в другой раз леща поедим? – отказывалась Люба.

– Ну, Любанечка! Ты ж моя самая-самая любимая подружка! У меня ближе тебя только Костик! Я просто хочу отметить отработанный месяц на новом месте. Ну, пожалуйста! – не унималась Катя.

– Я вижу, ты уже отметила. – стояла на своем Люба.

– Ой, что я там отметила? Две баночки пивка выпила. И что тут такого? Мне восемнадцать лет уже восемнадцать лет назад стукнуло. К тому же завтра – выходной. Я просто хочу расслабиться, снять стресс. – уговаривала Катя.

– Не знаю, мне не нравится, что ты каждый вечер пьешь пиво. У тебя сын растет, какой ты ему пример подаешь? – не сдавалась Люба.

– Тем более надо расслабиться сейчас, пока Кости нет. Ну, ты же все понимаешь: я не пью, а принимаю лекарство от душевных ран. Так мне тяжело живется… – со слезами на глазах сказала Катя.

– Ладно, собирайся, пошли за твоим лещом. – сжалилась Люба.

– Спасибки! Спасибки! Спасибки! Ты – самая крутая супер-подруга!!! Мир тебя не забудет! Я тебя обожаю!!! – запищала Катя и наспех натянула на себя платье балахонистого типа.

Подруги вышли из подъезда, прошли около пятидесяти метров и оказались в маленькой пивнушке со звучным названием «Живое пиво Дона». В полумраке виднелись силуэты завсегдатаев, добрая половина которых приветственно закивала Кате.

– Да я смотрю, ты здесь не впервые. И это еще мягко сказано. – грозно сведя брови, укорила Люба подругу.

– Любаня, не выдумывай! Это ж типы с моего двора. Алкашня местная. Забудь о них. Смотри, какой лещик прозрачный, аж светится, прям янтарный! – сказала Катя, указывая на развешенную за прилавком рыбу.

– Девушка, – обратилась Люба к продавщице пенного, – дайте нам, пожалуйста, вот этого большого леща!

– И пивка холоденного! – жалобно дополнила заказ Катя, кладя подбородок подруге на плечо.

– И пива полторашку. – обреченно вторила Люба.

– Девушка, две полторашки. Две! – уточнила Катя, вытянув вперед руку, с оттопыренными указательным и средним пальцами.

– Зачем так много? – спросила Люба у подруги.

– Да нам это на один глоток! Все, не позорь меня перед ребятами, плати и пошли! Я тебя обожаю! – чмокнув подругу в щеку, сказала Катя.

Она ловко уложила леща и пиво во взятый из дома, большой черный пакет и поспешила к выходу, не давая Любе опомниться.

Едва переступив порог дома, Катя достала две больших стеклянных кружки и налила в них пиво. Отпив глоток, она большими кусками нарезала рыбу на газете, красиво выложила салфетки в деревянную подставку, и поместила все это на советский журнальный столик в комнате.

– Вот это я называю праздник! Спасибо тебе, Любанечка! Ты – настоящая подруга! Давай, за нас! – торжественно произнесла Катя и протянула свою кружку к кружке подруги.

Они стукнулись. Люба лишь сделала глоток, а хозяйка дома, осушив кружку одним махом, уже уплетала кусок леща.

– Какая вкусная рыбка! Жирок аж по пальцам течет. – нахваливала Катя, прикрывая глаза от удовольствия.

– Точно, супер! – поддержала подруга.

– В понедельник Костя вернется с лагеря. Наконец-то! Мне без него так скучно было! Отвечаю! – сказала Катя.

– Представляю. И меня, как назло, не было. – закивала головой Люба.

У нее в этом году отпуск выпал на август, и с первого числа, которое как раз и было первым днем отпуска, Люба на две недели уехала с группой единомышленников в экспедицию по охране лесов от пожаров.