– Всё, как в моих снах, – пробормотала она.

– Рейчел, – обратилась к ней Кира, – расскажи нам свои сны. Всё, что помнишь.

Рейчел глубоко вздохнула.

– Мне снились девушки, – начала она, – молодые девушки. Красивые. Я не помню лиц, но во сне я знала, что они красивы. А потом я видела, как у них сами собой появлялись раны. На руках, на ногах, на лице, их будто резали невидимым ножом. Вся одежда была в крови. Девушки кричали. А сегодня мне приснилось, будто кто-то стоит рядом и смеется. Кто-то смотрел, как они истекают кровью, и очень радовался.

Кира обняла Рейчел и стала покачивать. Обе девушки еле сдерживали слёзы. Эшли приподняла бровь.

– Не вижу связи, – сказала она. – Рейчел, то, что ты рассказываешь, конечно, очень страшно, но какое это имеет отношение к убийству миссис Кримс? Как по мне, ты просто насмотрелась ужастиков.

– Брось, Эш! – Уилл толкнул сестру, – Ты что, не видишь, как Рейчел напугана? Тебе бы такое приснилось.

– Да я и не такое видела. Как сейчас помню, прохожу я мимо твоей комнаты, а ты стоишь там в одних трусах перед зеркалом и прыщи свои разглядываешь. Нам по двенадцать было, а я до сих пор это помню, вот где ужас был!

– Заткнись! – Уилл глянул на Киру, проверяя, не слышала ли она. Но та по-прежнему обнимала Рейчел. К вечным разборкам Ротмарсов их друзья давно привыкли.

– Слишком мало данных, чтобы делать выводы, – задумчиво сказал мистер Паркер, наконец усаживаясь за стол. Он посмотрел на часы и сказал:

– Идите домой, мы поговорим обо всём завтра.

Когда ребята ушли, он еще некоторое время сидел в кабинете. Литература была не единственным его интересом. Вещие сны, необъяснимые явления, магия – всё то, чему нет места в нашем разумном и насквозь материальном мире, идеи, от которых люди отказываются, когда вырастают, – всё это вызывало его живейший интерес. За свои сорок пять лет он прочел столько книг, что хватило бы на несколько библиотек, и сейчас его не отпускало ощущение, что между снами Рейчел и убийством миссис Кримс действительно есть связь. Но данных было слишком мало.

По пути домой Кира настояла, чтобы Рейчел переночевала у неё, и девушка не возражала. В ней теплилась надежда, что ночь на новом месте, да еще и после задушевных бесед с лучшей подругой, обойдётся вовсе без сновидений. Напрасно. Она проснулась на рассвете с громким криком.

– Нет, не делай этого!

– Рейчел, Рейчел, всё хорошо, ты здесь, – Кира тормошила подругу.

– Это случилось опять, Кира! Погибла девушка… И на этот раз я видела убийцу, но не запомнила! – Рейчел стукнула кулаком по подушке и вытерла слёзы. Кира села на кровати, обхватила руками колени.

– Ты не запомнила лицо девушки? – спросила она.

Рейчел покачала головой. Подруги не стали пытаться снова уснуть, оделись и спустились на кухню. Кира заварила кофе, а Рейчел включила телевизор. Как раз шли первые утренние новости.

– Ужасное убийство учительницы средней школы заставило полицию открыть факты, которые они уже некоторое время скрывали от жителей нашего города. Миссис Дженнифер Кримс стала четвертой жертвой жестокого маньяка. Шеф полиции Бортон отказался раскрыть детали расследования, но нашему корреспонденту удалось узнать, что три предыдущие жертвы также скончались от многочисленных ран, нанесенных, вероятно, острым ножом. Никаких следов убийцы обнаружить не удалось. Никто ничего не видел, – вещала с экрана миловидная ведущая. Её прическа была аккуратной, макияж ровным, а голос профессионально собранным. Но она боялась. Она вполне могла стать следующей, чье изрезанное тело найдут рядом с домом, в парке или на парковке. И никто ничего не увидит. Чашка с кофе дрожала в руке Киры, и девушки не отрывали взгляда от телевизора, даже когда новости сменились утренней передачей про животных. В школу они шли молча.

– Тихо, леди и джентльмены, тихо! – пожилой учитель алгебры постучал по столу линейкой. – Что вас так взбудоражило? Обычно мой урок начинается в тишине.

Он осмотрел класс. Шестнадцать голов склонились над тетрадями, разглядывая ряды формул. Внимательно разглядывая. Пожалуй, даже слишком. Эшли Ротмарс нервно теребила плетеный браслет на левой руке. Учитель обратился к ней.

– Мисс Ротмарс, Вы так волнуетесь оттого, что не выучили правило вычисления логарифмов?

Эшли вскинула голову. Желая ни в чем не уступать, и ничем не походить на брата, она носила короткую стрижку, и каждое утро тщательно укладывала волосы. Косая чёлка упала ей на глаза, и девушка поправила её.

– Нет, мистер Форсайт. Я волнуюсь не из-за логарифмов, а из-за того, что какой-то сумасшедший убил уже четверых человек, а полиция даже не почесалась об этом сообщить.

– О, да, – хмыкнул учитель, – конечно, в полиции не хотели об этом говорить, чтобы не началась паника. Но не переживайте, мисс Ротмарс, Вам просто придётся на какое-то время отменить прогулки под луной со своими кавалерами, пока убийцу не поймают. Этот подражатель Сидни Хотчкинсу не сможет долго скрываться. И раз логарифмы Вас не беспокоят, прошу к доске.

– Мистер Форсайт? – Рейчел подняла руку.

– Да?

– Кто такой Сидни Хотчкинс? Почему Вы сказали, что этот убийца ему подражает?

– Мисс Вудс, у меня другие планы на этот урок!

Но на него уже смотрели шестнадцать пар взволнованных, встревоженных, заинтересованных глаз, и учитель сдался.

– У вас на следующей неделе полугодовая контрольная, а вы такой ерундой интересуетесь. Но так и быть. Сидни Хотчкинс учился в этой школе двадцать лет назад. Он был одним из самых тихих учеников, и не доставлял никаких проблем. Полиция пришла за ним как раз во время моего урока. Мальчишка попытался сигануть из окна, но полицейские его скрутили. Его обвинили в убийствах семи молодых женщин, и спустя две недели казнили на электрическом стуле. Его несчастные родители вскоре после этого уехали из города, и больше о них или о самом Сидни никто не вспоминал.