– Не надо было, – тихо пробубнила я. Хотя, конечно, надо было.

Динара молча нагнулась и взяла у меня из рук дочку.

– Слушай, ее же поменять надо.

Я совсем не подумала об этом. Идиотка! Горе-мамаша! Правильно говорил мой муж.

– Я взяла подгузники. Сейчас все сделаю.

Пока я справлялась со своими ногами, которые, как оказалось, были и вправду сильно поранены, Динара ловко распеленала дочь, обмыла ее теплой водой и надела подгузник.

Я, наконец, разделалась со своими ранами, умылась, надела тапочки и вышла из машины.

Я здорово испачкала коврик, и было неудобно. Я вытащила его из машины и вытряхнула.

Мы отправились в дорогу.

Было уже очень жарко, и я не стала заворачивать малышку в пеленки.

– У кого ты остановишься в городе? – вдруг очень серьезно спросила Динара.

– Я… у меня есть родственники. Наверное, у них. Или сниму комнату.

– То есть тебе не к кому идти?

– Нет. Есть к кому. Просто…

– Ладно. Доедем, решим.

В голосе Динары была такая смелая, уверенная забота.

Я видела ее впервые, но совершенно точно знала, что она действительно решит.

Так я чувствовала себя только дома, рядом с мамой.

Когда папе взбрело в голову отдать меня замуж сразу после школы, она так же, совершенно спокойно и уверенно сказала: «Ничего не бойся. Все решим». И она бы обязательно решила. Если бы не инсульт.

Я знаю, обязательно бы решила.

Мою свадьбу играли очень поспешно, хотели успеть, пока мама жива. А я разве могла возразить? Разве могла позволить маме, которая теперь едва могла говорить, позволить видеть себя несчастной?

Конец ознакомительного фрагмента.