Илья покорил будущую суженую, когда увидел Зинку сидящей на бульваре на скамейке под деревом, без шапки и шарфа, в распахнутом пальто. Снежинки не спеша падали между веток и это чудо, раскрыв рот, ловило языком некоторые из них. Он сел рядом и тоже вздумал жрать снег. В итоге не он, а она поволокла его в ближайший кафетерий. На их следующее свидание красавица не придумала ничего лучше, как вместо теплых штанов надеть только капронки. Естественно, она быстро замерзла. Пришлось опять идти в кафе и отогревать ее горячим кофе с печенюхами.

– Вчера на работе… – рассказывал меж тем отец. – Материальная говорит: а чего бочок в туалете воду не набирает. Я ей и говорю – мол, ударь сбоку вода и пойдет.

– Ну, да, бачок обидится, что его бьют, вместо того, чтобы починить, он заплачет и наполнится собственными слезами.

Впервые за долгое время, глава семейства не нашел, что ответить сыну и чуть чаем не подавился. Вошедшая бабуля одобрительно покачала головой и показала большой палец внуку. Отец насупился, недовольный тем, что мать приняла не его сторону, но промолчал.

На кухне заметно прибавилось народа, а табуреток за столом нет. Проглотив наспех еще пару кусков, Никита удрал себе в комнату, собираться на учебу. Мать хотела ему всучить пару бутербродов с собой, но сын успешно от них отбоярился.

Уже собранный, одевшийся и с рюкзаком на плече, обуваясь в прихожей, Никита видел в раскрытые двери, как младший брат с дедом сидели на диване и резались через приставку в компьютерную игру. Судя по звукам, это была военная стратегия. И, похоже, они там обороняли Сталинград. Правильнее было сказать, что играл малой, а дед командовал. Определял стратегию, отдавал приказы. Совсем как Чуйков. Внук то и дело косился на деда и просто млел от удовольствия. Наконец-то старшее поколение оценило интересы молодежи.

Завидев старшего внука, дед махнул рукой, призывая присоединиться к ним. В ответ Никита улыбнулся и вежливо отказался, напомнив, что он, вообще-то торопится на занятия.

– Тебе тоже в школу пора, – строго напомнил он брату.

– Ну, еще пять минут… – начал канючить младшенький.

– За пять минут, ты кампанию не завершишь. Сохраняйся и марш собираться.

Ворча себе под нос о несправедливости этого жестоко мира, микроб отложил джойстик и включил деду новости. Когда младший проходил мимо, Никита поймал его за рукав, и, строго нависнув над братом, поинтересовался, зачем тот над кнопкой вызова лифта написал: «пуск ракет на Пентагон». Сделав честные круглые глаза, малой заявил, что он не причастен к этой диверсии. Никита лишь фыркнул в ответ. Он прекрасно знал еще не оформившийся детский почерк брата.

Велев больше так не делать, он отпустил младшего. Последнее что слышал Никита, выходя из дома, это то, как дед ругался на телевизор.

– Вот телеканальи!…

И как отец отбивался от бабушки.

– Вырастил дерево, построил дом, воспитал сына, даже двух. Мама, можно я пойду, на работу?

И вот так почти каждое утро.

Выходя на лестничную площадку, Никита улыбнулся. Хорошо-то как.

Еще веселее ему стало, когда он увидел возле мусоропровода толстую пачку старых эротических журналов. Сосед все же подключил себе скоростной интернет. Вот только мог бы и до мусорки дотащить. Нажав кнопку лифта с братовыми художествами, Никита всерьез размышлял прихватить эту кипу с собой и дотащить до мусорных баков. Но потом передумал. Если его во дворе увидят с таким компроматом, репутация пострадает. И доказывай потом, что это вовсе не твое, а вроде как даже и подкинули.

Пока ехал до первого этажа, мобильник сообщил, что кто-то прислал сообщение. В такое время это могла быть только Селин. Так и есть, дежурное «с добрым утром» и смайлик с языком. В ответ Никита отбил «сама такая» и прикрепил рожу с рогами.

На выходе из подъезда, как и положено, Никиту встретил Дневной Дозор. Когда-то муниципалитет расщедрился и повесил над каждым подъездом камеры слежения. И таблички под ними о том, что «ведется видеонаблюдение». Потом предвыборная кампания закончилась и аппаратуру свинтили обратно. Оставили только таблички. Видимо, на память. Теперь под ними, как и положено, на лавочках сидели бабульки.

Соблюдая этикет, Никита поздоровался первый. Дневной Дозор заулыбался, дружно закивал головами в ответ. Уже в спину Никита слышал, какой он милый да хороший мальчик, не то, что этот наркоман их пятьдесят восьмой квартиры.

В этот момент Никите подумалось, что достаточно вежливо здороваться с бабками у подъезда и все. Ты в почете и уважении. А главное вне подозрений. Хоть нарко-притон дома содержи и у тебя будет самая лучшая во дворе крыша. В случае если нагрянут правоохранительные органы, бабки у подъезда никогда не сдадут такого хорошего и милого мальчика, а с удовольствием переведут все подозрения на несчастного, затурканного Витька из пятьдесят восьмой.

Внезапно Никиту осенила гениальная мысль – здороваться с бабками за себя и за соседа. Быть может, его наконец-то переведут из разряда наркоманов в милые мальчики. А то жалко человека. Ему и так не сладко.

Резко остановившись, Никита развернулся на каблуке и вернулся к подъезду.

– Виктор с четвертого этажа вам тоже привет передает.

В ответ бабки открыли рты и зависли, не в состоянии найти нужный вариант ответа. Не дожидаясь пока они перезагрузятся, Никита лег на прежний курс до института. Отлично, одна проблема решена. Еще бы одну решить. Вот которая, сейчас перед глазами нарисовалась.