Дед Брекенриджа Пристли получил титул в начале XX века за выдающиеся заслуги при подавлении одного из последних выступлений зулусов против англичан в Южной Африке. Напоминанием об африканских приключениях Пристли-старшего служило биде, сделанное из слоновьей ноги, которое дед Брекенриджа почему-то установил рядом с камином в гостиной своего дома. Малышом Брек любил прятаться там от своих назойливых нянек.

Отец Брека относился к странной, ныне исчезающей породе настоящих британских чудаков. После окончания консерватории он стал профессиональным виолончелистом, играл в Лондонском симфоническом оркестре и придерживался радикальных левых взглядов. Поскольку баронеты лишены прав пэрства, Чарльз Пристли баллотировался в палату общин от коммунистической партии Великобритании. Он с треском проигрывал выборы по своему округу сопернику-консерватору. Но, несмотря на то, что его шансы на успех были близки к нулю, баронет-коммунист регулярно давал концерты перед своими избирателями. Заключительным номером таких предвыборных шоу всегда было исполнение на виолончели Интернационала. Почтенная публика награждала исполнителя вежливыми аплодисментами и отдавала свои голоса кандидату от консервативной партии.

Юный Брекенридж Пристли рано обнаружил своё будущее призвание. Как-то во время летних каникул двенадцатилетний Брек получил от отца оригинальный подарок – роскошное издание с коротким и ёмким названием «Капитал». Подростку было настоятельно рекомендовано ознакомиться с экономическим учением великого мыслителя. К концу каникул Брек представил отцу своё мнение о прочитанном в письменном виде. Учение о прибавочной стоимости было разнесено вундеркиндом вдребезги. Брек не вылезал из библиотек целое лето, но результат превзошёл все его ожидания: отец с тех пор больше не докучал ему своими политическими взглядами. А когда по окончании школы парень сообщил о своём желании получить степень бакалавра по экономике, отец не высказал никаких возражений. К музыке Пристли-младший был абсолютно равнодушен, поэтому о карьере музыканта и речи быть не могло.

Со своей будущей женой Брек познакомился на третьем курсе. Уже с семнадцати лет он прекрасно представлял себе портрет идеальной супруги. Это должна быть высокая блондинка со светлыми глазами, длинноногая, с крутыми бедрами. Принадлежность к пэрскому сословию приветствовалась, спокойный характер и отменное воспитание предполагались. Плюс активная жизненная позиция. Избранница Пристли должна была сочетать в себе качества будущей матери семейства, но при этом обязательно стать также и партнёршей мужа в его бизнесе. Брек решил, что делом его жизни станет создание семейной фирмы.

Два года поисков невесты результата не принесли. Высокие флегматичные блондинки из семей баронов и виконтов, как правило, не стремятся получить экономическое образование. Почему-то среди однокурсниц Брека преобладали приземистые энергичные брюнетки, представительницы среднего класса с замашками бойких бакалейщиц. И вот – нежданная удача! На очередном студенческом балу Брек знакомится с Юстейсией Лансинг. Её предки-гугеноты эмигрировали в Англию в конце XVII века из Ла-Рошели после отмены Нантского эдикта. За двести с лишним лет французская кровь основательно перемешалась с британской, и Стэйси получила от природы внешность настоящей арийской валькирии: высокий лоб, небесно-голубые глаза, роскошные светло-русые волосы. Своей статью она напоминала носовую фигуру парусного корабля, её походке безуспешно пытались подражать подруги: идеально прямая спина, амплитуда покачивания бедер именно такая, какую может себе позволить настоящая леди. И всё это богатство досталось барышне, страстно увлеченной премудростью царицы наук – экономики! Брек своей будущей половине представился как автор статьи в студенческом журнале, посвящённой проблемам аудита на предприятиях текстильной промышленности. Стэйси заинтересовалась. Далее она подвергла основные тезисы Брека беспощадной критике, а он, внимательно выслушав её аргументы, сумел достойно на них ответить. Так было завоёвано сердце этой красавицы, абсолютно не склонной к измене. Молодую пару объединила их общая страсть – экономика. Через месяц Брекенридж сделал Юстейсии официальное предложение.

На свадьбе молодые объявили родителям о намерении по окончании университета создать семейную аудиторскую фирму. Баронет Пристли и виконт Лансинг отнеслись к затее молодожёнов с аристократическим спокойствием. Семейную поддержку начинающим предпринимателям пообещали. У лорда Лансинга были обширные связи в бизнесе: его родственники со стороны матери владели группой компаний в Бирмингеме, кузен по отцовской линии был главой солидного банка в Манчестере.

Лето 1974 года выдалось жарким. 20 июля солнце палило нещадно с самого утра. Брек, несмотря на погоду, надел костюм-тройку. Молодая супруга заботливо поправила тугой узел его галстука и нежно поцеловала в свежевыбритую щеку. Чета Пристли вышла во дворик их скромного дома, муж завёл своего «жучка», который верой и правдой служил ему в студенческие годы, и направился в Лондонскую мэрию, Стейси помахала ему вслед своей белоснежной бейсболкой. Мечты сбываются! Сегодня будет зарегистрирована аудиторская фирма «B&E» (Breckenridge & Eustacia). От волнения и духоты щеки у жены начинающего бизнесмена пылали. Сдув со вспотевшего лба белокурую прядь, и заправив её под жёсткий козырек любимого головного убора, Стейси ловко оседлала свой верный велосипед. Без устали крутить педали, прокатиться с ветерком, подставив ему разгоряченное лицо – вот самый проверенный способ успокоения нервов. Она отправилась на велосипедную прогулку в городской парк, располагавшийся неподалёку.

Через два часа счастливый Брек с коробкой обожаемого Юстейсией яблочного штруделя и огромным букетом тёмно-красных роз в руках безуспешно трезвонил в дверной звонок… Странно, но жена, похоже, ещё не вернулась с велосипедной прогулки. Ещё через три часа Брек в отчаянии крутил диск телефона, названивая в полицейский участок и близлежащие больницы. Брошенный и забытый на журнальном столике букет медленно осыпал лепестками пол в прихожей. Увядающие розы беззвучно плакали душистыми слезами цвета крови, контрастными на фоне бледного паласа. День, который обещал стать самым счастливым в жизни Пристли, обернулся вселенской катастрофой. Военный атташе посольства Нигерии изрядно перебрал дармового виски на загородной вечеринке, а потому, возвращаясь наутро в Лондон, вёл свой «Мерседес» из рук вон плохо. Юстейсии крупно не повезло.

На похоронах жены Брекенридж Пристли принял решение: он сохранит «B&E» в память о супруге, но работать аудитором без любимой партнёрши не будет.

К концу века Пристли сделал блестящую академическую карьеру в университете Royal Holloway, это один из колледжей University of London, что относится к числу лучших в Великобритании. Выпускники профессора Пристли с успехом работали во всех аудиторских компаниях «большой четвёрки», авторитет этого специалиста был непререкаем. Но слово своё он сдержал. Аудиторской практикой блестящий теоретик не занимался.

– Понимаешь, Стас, для него эта компания – напоминание о любимой женщине. Памятник, если ты хочешь. Я постараюсь помочь для тебя. Но ты должен убеждать старину Брека о том, что ты будешь пользовать фирму для важного дела. Иначе он не будет соглашаться. И деньги не решают, только деньги не важные для него. Он человек состоятельный.

– Деньги, конечно, решают не всё, – согласился Савельев. – Но в качестве смазки при налаживании отношений они ещё никому не мешали. Так что заинтересовать твоего баронета мы тоже постараемся. Когда ты сможешь нас познакомить?