– Я всё улажу, командир, – хриплым голосом сказал он, когда на полосе препятствий двое ханготских стрелков отказались преодолевать высокую стену.

Без лишних слов и лишних движений он просто сломал одному стрелку нос, а второму вывернул руку так, что кости едва не треснули пополам.

«Ловкий сукин сын», – подумал Фобос, глядя на это, и нехотя улыбнулся.

Сверля Йеспера взглядом, полным ненависти, ханготцы закончили тренировку, показав не самые плохие результаты. Теперь ненависть к заместителю командира, коим в одночасье стал Йеспер, будет творить чудеса.

Естественно, никакой речи о том, чтобы законники узнали друг друга лучше и быть не могло. Фобос по-прежнему не доверял Йесперу и часто подолгу пристально изучал странного ханготца, когда тот орал, надрывая голос, на своих земляков. Пару раз он пытался проследить за Йеспером, но тот не делал ничего предосудительного – пил в «Удаче фронтмена», которая осталась единственным трактиром в Оштераусе, тренировал новичков до седьмого пота и патрулировал окрестности на своем мерине. Вскоре выяснилось, что у него была дочь. Йеспер зачем-то притащил её на стрельбище.

Девочке было лет семь или восемь. В своём сером платьице, сшитом из холстины, и с потрёпанным плюшевым медвежонком в руках, дочь Йеспера смотрелась на редкость неуместно среди суровых запыленных фронтменов.

– Это Клара, – скромно сказал Йеспер, положив руку на плечо девочке, – моя дочь.

– Приятно познакомиться, Клара, – сказал Фобос, присев на одно колено и протянув девочке руку.

Та посмотрела на отца своими большими синими глазами. Йеспер кивнул. И девочка положила свою крошечную ручонку в сухую мозолистую ладонь Фобоса.

– Эй, Одноногий! – крикнул он стрелку, который объяснял новобранцам устройство своего ружья, – двигай сюда.

Одноногий подошёл.

– Это Клара, – сказал Фобос, кивнув на девочку.

– П-привет, Клара, – сказал стрелок, заливаясь румянцем, – у тебя красивое платье.

– Папа сшил, – с гордостью сказал Клара.

Йеспер покраснел и забормотал что-то себе под нос, стремительно уводя Клару со стрельбища. Фобос ухмыльнулся. Надо же, какой многогранный человек этот Йеспер.

– Йесп, обожди! – крикнул он ханготцу, – Одноногий, есть у тебя шоколад?

Одноногий всегда покупал шоколад в лавке, но никогда не грыз его, как другие фронтмены, а брал с собой в поход и заваривал на костре сладко-горький напиток. Вот и в этот раз, когда лавочник, торговавший экзотическими товарами и пряностями, ушёл из Оштерауса, Одноногий скупил все запасы шоколада.

– А то, – хмыкнул Одноногий и достал плитку, размером со спичечный коробок, замотанную в коричневую бумагу.

Фобос протянул подарок девочке. Та с любопытством вертела крошечную плитку в руках.

– Скажи «спасибо», детка, – подсказал Йеспер и взъерошил ей волосы на голове.

– Спасибо.

После этого отец и дочь повернулись и пошли в сторону своего скромного жилища на окраине Оштерауса.

– Ну, чего застыли? – рявкнул Фобос, увидев, что новобранцы всё это время стояли и с интересом пялились на эту маленькую сцену, – если кто-то не научится разбирать и собирать ружьё меньше, чем за минуту, мы будем продолжать заниматься этим всю ночь.

И Фобос вернулся к своим привычным обязанностям.

***

На следующий день неожиданно объявился Орвис Танго. Некоторое время он стоял чуть в стороне от тренировочного манежа, будто бы не решаясь войти. Фобос заметил старого знакомого, но виду не подал. Впрочем, по распухшему лицу Орвиса нельзя было сказать, будто его мучают какие-то угрызения совести. Он постоял несколько минут, после чего закурил и звонким голосом крикнул:

– Фобос, мать твою!

Командиру поневоле пришлось обернуться.

Йеспер, стоявший чуть в стороне, вытащил пистоль и взвёл курок.

– Эй, Фоб, скажи своему верзиле, чтоб спрятал пушку! – усмехнувшись, сказал Танго.

Наверное, так и следовало сделать Фобосу. Но рот его раскрылся сам по себе и издал лишь:

– Нет.

Обстановка накалилась. Одноногого в тот день не было, иначе Танго было бы легко обратить всё в очередной анекдот. Но он чувствовал, что предан анафеме.

– Да какого чёрта, Фоб? – обиженным голосом спросил он.

– Ты хочешь поговорить об этом? – сузив глаза, задал вопрос Фобос.

Он скрестил руки на груди. Солдаты замедлили темп пробежки и то и дело озирались, наворачивая круги по манежу. Они надеялись увидеть кровопролитие.